Psychosearch

Лурия А. Р. Основные проблемы нейролингвистики


Всем нам известна сила слова. Оно помогает нам обмениваться необходимой информацией. Но едва ли мы можем точно объяснить, как слово возникает, облекается в знаковую оболочку, порождает большие и связные тексты. Каким образом людям удается выражать свои мысли с помощью слов? Попытку приблизиться к пониманию этого процесса совершил известный психолог и нейролингвист А. Р. Лурия в своей книге «Основные проблемы нейролингвистики».

Для чего написана книга?

Нейролингвистика – весьма интересная и непростая область научных изысканий с богатой историей. Люди во все времена пытались понять, как рождается язык, что происходит с организмом, когда он слышит, думает, говорит на определенном языке. Автор книги А. Р. Лурия пытается решить эту задачу, используя в качестве инструментария метод нейропсихологического анализа речевой коммуникации.

В «Предисловии» ученый сообщает о полной готовности разделить с читателем плоды своей многолетней работы: «Книга дает итог исследований автора и его сотрудников, посвященных...  изучению тех изменений, которые возникают в процессе порождения (кодирования) речевого высказывания и в процессе понимания (декодирования) речевого высказывания при локальных поражениях мозга» [1].

Книга состоит из 3 частей, каждая из которых подробно исследует определенный аспект анализа процесса возникновения и понимания речи: речевую коммуникацию, речевое сообщение, понимание речевого сообщения. Первый элемент этой цепочки (речевая коммуникация) также рассмотрен с учетом этапов осуществления, психологических факторов, влияющих на коммуникативные процессы.

Далее автор подробно анализирует природу речевого сообщения в аспекте изучения сбоев в работе синтагматического и парадигматического механизмов рождения речевого сообщения. Понимание речевого сообщения дается поэтапно: от анализа восприятия лексических элементов, синтаксических структур до сложно организованного синтаксического единства (текста).

Кодирование и декодирование – основа речевой коммуникации

Внимание автора сосредоточено на изучении разнообразных участков коры головного мозга в момент речевой коммуникации. Основными действующими механизмами при этом он считает процессы кодирования и декодирования. Как и всякая сложноорганизованная система, мозговые зоны могут работать некорректно. Нарушения процессов кодирования и декодирования служат сигналом о поражении отдельных зон мозга.

Сложность процессов кодирования и декодирования информации подтверждается результатами проведенных ранее научных наблюдений. Кроме того, в работе подробно описывается трехсложное строение каждого из этих явлений. Все авторские рассуждения и выводы, сделанные в ходе научного исследования, сопровождаются иллюстрирующими примерами из практики ученого.

С точки зрения А. Р. Лурии, процедура кодирования производится по следующему установленному алгоритму:

Возникновение замысла автора о высказывании.
Выбор формы высказывания, соответствующей речевой ситуации.
Непосредственно формирование высказывания с помощью лексического и синтаксического инструментария, доступного автору.
Сообщение реципиенту готового высказывания.

Декодирование же, напротив, направлено на расшифровку звуковой информации. Оно также осуществляется в три основных этапа:

Выделение слов и присущих им смыслов.
Анализ доступного реципиенту синтаксического инструментария для понимания смысла и выбор необходимых конструкций для расшифровки сообщения.
Выделение смысла полученного речевого высказывания.

Рождение речи – где это происходит?

Изучение накопившихся проблем привело к обоснованному выводу о важной роли синхронно работающих участков коры головного мозга. По мысли автора, нарушения процессов кодирования и декодирования информации связаны с «поломками» определенных зон мозговой коры. Выводы проиллюстрированы примерами и подтверждают значимость метода нейролингвистического анализа для понимания природы речевых высказываний.

Обладая богатейшим опытом работы с пациентами военных госпиталей, страдавшими речевыми нарушениями в результате черепно-мозговых травм, Лурия сформулировал свою теорию языковых зон. Согласно его предположениям, за языковые умения человека отвечают две доли левого полушария. С их работой связана синтагматика (поэтапное членение крупной языковой единицы на более примитивные звенья).

Данное членение возможно благодаря особому строению мозговых долей: чем ближе находится участок, тем выше уровень языковых возможностей, которые позволяет реализовать эта зона. Также в результате проведенных исследований был предложен термин «динамическая афазия». К этому понятию было предложено отнести случаи, когда человек не может создать связный текст из разрозненных речевых отрезков.

Суммируя результаты отдельных глав

В рецензируемой книге излагается свежий исследовательский подход к изучению зависимости речевого процесса от человеческого сознания. Используя данные, накопленные нейропсихологией, о разнообразных проявлениях сбоев в понимании информации, переданной в виде речевого высказывания, автор доказывает зависимость этих явлений от определенных поражений мозга.

Изложенное автором понимание структуры и функций речи позволяет объединить языкознание и нейропсихологию в новую отрасль — нейролингвистику. Особую значимость работе придает исследование афазий сквозь призму нейролингвистического метода. Данная книга будет интересна педагогам, психологам, логопедам, дефектологам, филологам – всем тем, кто неравнодушен к изучению языковых проблем.

Неугасающую популярность данной научной работы можно объяснить ее доступным стилем и богатым арсеналом фактов, подтверждающих правоту ученого. А также любовью тех читателей, которые могли бы присоединиться к позиции известного английского философа Томаса Карлейля, писавшего: «Речь — удел человека; молчание — удел Бога; но и зверя, и смерти... А потому мы должны постигнуть оба искусства» [2].

Список использованных источников:

1. Лурия А.Р. Основные проблемы нейролингвистики. — М: Книжный дом «Либроком», 2009. — 256 с.
2. Карлейль Т. Афоризмы автора Томас Карлейль http://letter.com.ua/Tomas_Karleil_3.html

Автор: Чеснокова Кристина Александровна, филолог, преподаватель кафедры журналистики и филологии Жетысуского государственного университета имени И. Жансугурова

Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна







Писать или не писать? – вот в чем вопрос https://psychosearch.ru/7reasonstowrite
Как стать партнером журнала ПсихоПоиск? https://psychosearch.ru/onas
Несколько способов поддержать ПсихоПоиск https://psychosearch.ru/donate

Статью можно прочитать по ссылке: https://clck.ru/Tq7AX
Psychosearch

Лурия А. Р. Эволюционное введение в общую психологию


Александр Романович Лурия является не просто ученым и преподавателем, который посвятил свою жизнь психологии, он стал основоположником отечественной нейропсихологии и нейролингвистики. Его свежий, порой даже критичный взгляд открыл психологию как науку с совершенно новой стороны. Книга «Лекции по общей психологии» - это цикл лекций, повествование в которых ведется понятным языком, а представленная там информация будет актуальна не только для студентов и профессоров, но и для простых читателей, желающих подчерпнуть для себя что-то новое и окунуться в необычный мир психологии.

Подробнее о книге

«Эволюционное введение в психологию» - это первый, довольно масштабный раздел из всего цикла лекций, который содержит в себе общие положения психологии и позволяет читателю не только вникнуть в суть науки, но и кратко ознакомиться с ее историей и даже подходами других ученых.

Как уже говорилось выше, Александр Романович отличался довольно критичными взглядами как на себя самого, так и на окружающих, это прослеживается и в его трудах. Повествование и рассказ об истории психологии начинается с критики старых методов, а также подходов многих известных в те времена ученых, тезисы которых казались нерушимым постулатом.

Примитивный взгляд на психологию человека и попытки объяснить сложные психологические проявления личности при помощи простых психофизических процессов прекратили развитие психологии как науки и загнали ее в глубокий кризис, выбраться из которого можно было только благодаря полному пересмотру всех основных положений психологии, сложившихся к концу 18 – началу 19-го века.

Единственный шанс для дальнейшего развития заключался в более глубоком изучении нестандартных для человека форм сознательной деятельности, а также в поиске причин их происхождения и установлении законов, которым они подчиняются. Иными словами, не пытаться приписать специфические проявления обычным рефлексам, как это делал И. П. Павлов, а задуматься об истинной причине их возникновения.

А. Р. Лурия придерживался мнения, что психология не должна быть полностью изолированной наукой. С помощью тесной связи с другими научными направлениями ее можно дополнить важной информацией и, тем самым, более полно раскрыть ее как отдельный предмет. Речь идет не о замещении, но о близком сотрудничестве. И наибольшее внимание должно уделяться ее связи с биологией и общественными науками. Если первая поможет объяснить заложенные природой рефлексы, а также «врожденные программы» психологического поведения не только у людей, но и у животных и даже насекомых, то вторая наглядно отражает поведение человека в той или иной ситуации, обращая внимание на специфическую реакцию в ответ на коллективное поведение группы других людей. Но при этом будет огромной ошибкой снова начать относить психологию к простому физиологическому проявлению, именно поэтому важно ее тесное сотрудничество с другими науками, всесторонне раскрывающими личность человека.

После рассказа об истории психологии, а также о ее методах, разделах и главных принципах, А. Р. Лурия начинает повествование с другой, более интересной стороны. Он ведет свой рассказ об эволюции психики, начиная от самых простейших бактерий и заканчивая сложными процессами, происходящими с современным человеком. Благодаря биологическим данным (строение клеток, особенности ДНК наследования, вес мозга и т.д.) читатель получает возможность наглядно отследить процесс эволюции нервной системы, а также постепенное усложнение психологических проявлений. Эволюция позволила перейти от простейших «врожденных программ» к сложным психоэмоциональным проявлениям, которые разняться от личности к личности.

Не меньшее внимание уделяется и историческому развитию человека, а также особенностям функционирования уже сформировавшейся современной личности. Читателю наглядно показывается связь между эволюцией биологической и социальной, именно процесс усложнения социальных взаимодействий между людьми привел к дальнейшей эволюции психологического развития человека.

Основные тезисы

А. Р. Лурия был первый, кто подошел к изучению психологии со столь нестандартной стороны, обратив свое внимание на то, что психологические процессы куда сложнее, и их нельзя так просто сопоставить с простыми физиологическими проявлениями. Психология человека – это сложный синтез всего многообразия его поведенческих форм, который сформировался в процессе не только биологической эволюции, но и эволюции человека как личности. В его трудах прослеживается неразрывная связь между этими двумя процессами, а также обоснование того факта, что подход к психологии как к обособленной науке в корне неверен. Он как бы «открывает» психологические врата для вливания в данную науку новых сведений из других научных направлений. Именно такой подход помог в корне изменить взгляд на психологию, а также породил новое направление – нейропсихологию.

Список использованных источников:

1. Лурия А.Р. Лекции по общей психологии [электронное издание] / СПб.: Питер, 2006. – 320с.
2. Ахутина Т.В. А.Р. Лурия: жизненный путь // Культурно-историческая психология. – 2012. - №2

Автор: Татьяна Тяпина

Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна







Писать или не писать? – вот в чем вопрос https://psychosearch.ru/7reasonstowrite
Как стать партнером журнала ПсихоПоиск? https://psychosearch.ru/onas
Несколько способов поддержать ПсихоПоиск https://psychosearch.ru/donate

Статью можно прочитать по ссылке: https://clck.ru/Tq6p6
Psychosearch

Практическое использование нейролингвистического исследования письма и речи


Кому будет интересна данная статья? Представителям разных профессий: психологам, лингвистам, педагогам, занимающимся обучением письму или преподающим иностранный язык, дефектологам, особенно логопедам, специалистам по коррекционно-развивающему обучению, врачам, студентам. Все они найдут ценный материал для обдумывания и усовершенствования своей практической деятельности.

Проблемы и задачи нейролингвистического исследования письма и речи

В этой книге одного из крупнейших психологов XX века представлены две его монографии: «Очерки психофизиологии письма» (1950) и «Основные проблемы нейролингвистики» (1975). Они посвящены анализу психологической структуры письма и речи, проводимому с помощью нейропсихологического метода.

Данные работы написаны с интервалом в 25 лет. Тем не менее в них много общего. Их объединяет одинаковая задача — описать строение сложных функциональных систем речи и письма в норме, используя нейропсихологическую методологию.

Вопросы строения функций речи и письма, которые раскрывает в своих работах А. Р. Лурия, сейчас, как никогда, востребованы практикой. Нейролингвистический анализ строения речи стал теоретической базой логопедической и психологической работы по преодолению трудностей формирования речи или ее нарушений при мозговых поражениях. Нейропсихологический и нейролингвистический анализ строения письма является теоретической основой изучения дисграфий и разработки методов коррекции отклонений в формировании письма.

Автор сравнивает нарушение письма при локальных поражениях мозга с результатами анализа формирования этой функции у детей в норме и с отклонениями в развитии.

Данная книга является прекрасным введением в когнитивную нейропсихологию, нейропсихологию познавательных процессов. Она показывает, как нейропсихологический метод может быть использован для решения общепсихологических проблем, для построения здоровьесберегающих технологий обучения и помощи детям с трудностями обучения.

В предисловии к своей книге А. Р. Лурия пишет, что «нейролингвистика является новой отраслью науки, стоящей на границе психологии, неврологии и лингвистики. Она изучает мозговые механизмы речевой деятельности и те изменения в речевых процессах, которые возникают при локальных поражениях мозга». Основу этой отрасли науки составляет нейропсихологический метод анализа, предполагающий выделение первичного дефекта из сложной картины речевого нарушения.

Какова же проблема исследования данного направления?

Психологическое содержание процесса письма, которое так необходимо знать для правильной организации первоначального обучения грамоте, представляет собой раздел психологии, еще недостаточно известный учителям и методистам.

Лурия говорит о том, что в процессе овладения письмом участвует множество психологических операций и что педагог должен учесть ту роль, которую в этом процессе играют слуховой анализ, артикуляция, обеспечивающая правильное проговаривание.

Настоящая работа ставит своей задачей помочь разобраться в этих вопросах, глубже изучить психофизиологическое содержание первоначальных навыков письма, ответить, какие именно психофизиологические процессы входят в процесс письма и какие именно трудности может встретить учащийся, впервые приступающий к овладению грамотой.

Для исследования этих вопросов автор использует путь описания психофизиологических механизмов процесса письма, прослеживая, какие системы коры головного мозга участвуют в этом процессе и как при нарушении нормальной работы отдельных частей мозговой коры, обеспечивающих различные психофизиологические стороны процесса письма, этот навык лишается то одного, то другого условия своего нормального протекания и начинает нарушаться.

Функции различных участков коры головного мозга

Автор говорит о том, что развитие письма и письменной речи идет совершенно другим путем, чем устной. Если устная речь усваивается чисто практически «живым прилаживанием» к речи взрослых, а ее артикуляция еще долго остается неосознанной, то письмо уже с самого начала является осознанным актом, произвольно строящимся в процессе специального сознательного обучения.

На ранних этапах овладения навыком письма каждая отдельная операция — анализ звука, подлежащего написанию, нахождение каждой буквы, написание этой буквы — является еще отдельным, самостоятельно осознаваемым действием.

Однако в силу того, что письмо представляет собою сложную психическую деятельность, отдельные звенья которой часто недостаточно отчетливо осознаются, анализ психологического состава процесса письма оказывается очень трудным.

Психологическое содержание процесса письма. Письмо всегда начинается с известной задачи, с замысла, который либо возникает у пишущего, либо же предлагается ему. Замысел, подлежащий превращению в развернутую фразу, необходимо не только удерживать, но с помощью внутренней речи в дальнейшем превращать в развернутую структуру фразы, части которой должны сохранять свой порядок.

Прослеживание результатов, получаемых с помощью каждого из методов, и трудностей, возникающих у ребенка при обучении его различными путями, может дать, бесспорно, богатый материал для анализа тех или иных сторон психических процессов в создании навыка письма.

Возникает необходимость искать такие методы, с помощью которых отдельные звенья процессов письма могли бы быть выделены и их роль могла бы быть изолированно изучена. Одним из таких методов является анализ письма у больных с поражениями ограниченных участков коры головного мозга. Этот путь, ставший возможным лишь в последнее время благодаря успехам неврологии и нейрохирургии, требует специального пояснения.

Современная наука о мозге и его деятельности установила, что каждая область головного мозга имеет свое строение и ее работа связана со специальными функциями [1]:

Затылочная область мозга представляет собой, как показали анатомические и клинические исследования, центральный аппарат зрения; в одних участках этой области заканчиваются волокна, которые несут зрительные раздражения, таким образом, они являются как бы центральной приемной станцией зрения. Другие участки перерабатывают эти зрительные впечатления и являются, по И. П. Павлову, аппаратом зрительного анализа и синтеза.

Височная область левого полушария является таким же центральным аппаратом слуховых ощущений и слухового анализа.

Теменная область выступает корковым аппаратом, анализирующим ощущения, идущие от поверхности кожи и мышц (и, следовательно, позволяющим оценить положение тела), имеет серьезное значение для обеспечения тонких и четких движений, так как такие движения могут быть найдены только в тех случаях, когда они идут под контролем постоянно поступающих с периферии сигналов о положении тела в пространстве.

Наконец, передние разделы коры головного мозга связаны с организацией протекания движений во времени, с выработкой и сохранением двигательных навыков и с организацией сложных целенаправленных действий.

Совместная работа всех этих областей мозговой коры необходима для нормального осуществления каждого сложного психологического процесса, в том числе речи, письма и чтения.

Однако если тот или иной участок мозговой коры, входящий в эту сложную систему мозговых центров, почему-либо недоразвивается или разрушается, или иное условие, непосредственно связанное с нормальной работой данного участка, выпадает, тогда и соответствующий психофизиологический процесс также нарушается. Совершенно понятно, что нарушение психофизиологического процесса будет тем больше, чем большую роль данное частное условие играет для его нормальной работы.

Таким образом, свое исследование автор строит на изучении мозговых поражений. Это и стало одним из методов анализа психологического строения письма и его отдельных предпосылок.

Виды организаций процесса письма

Мозговая организация процесса письма. Поражение почти каждого из участков мозговой коры левого полушария, захватывающих височную, затылочную, нижнетеменную и нижнелобную области левого полушария, может вызвать нарушение процессов письма.

Эти наблюдения показали, что поражение левой височной области у взрослого человека ведет не только к нарушению сложного дифференцированного слуха, но неизбежно приводит к распаду процессов письма.

Автор подчеркивает, что в каждом подлинном акте письма участвуют не только зрительные компоненты, но и слуховой анализ, и что чем менее привычно записываемое слово, тем большего участия звукового анализа оно требует.

Роль слухового анализа в процессе письма. В каждом подлинном акте письма участвуют не только зрительные компоненты, но и слуховой анализ, и что чем менее привычно записываемое слово, тем большего участия звукового анализа оно требует.

Роль артикуляции в процессе письма. Какую роль в процессе письма играют громкие или скрытые артикуляции пишущего человека?

Эти функции и выполняются теменными, «заднецентральными» областями коры головного мозга. Данные отделы мозговой коры синтезируют кинестетические ощущения и создают соответствующие схемы будущих движений.

Как удалось показать целому ряду авторов, поражение именно этих областей коры не только ведет к распаду сложных форм чувствительности, но неизбежно приводит к тому, что движения субъекта, перестающего получать нужные афферентные импульсы, теряют свой четкий характер.

Проговаривание записываемого слова оказывается не просто «аккомпанементом», сопровождающим письмо, но и существенной частью.

Зрительная организация процесса письма. Лурия упоминает, что при начальном обучении письму могут встретиться два дефекта зрительной природы. Первый дефект связан с тем, что начертания мало встречающихся букв могут забываться и одни буквы смешиваются с другими. Поэтому учащийся, только начавший учиться, нередко забывает, как пишутся такие буквы, как «ч» и «ц», и смешивает их с «х», «ф» и т. д. Второй дефект выражается в смешении оптически близких начертаний букв и особенно в трудностях различения пространственного расположения букв.

Какие же мозговые аппараты связаны со зрительной организацией процесса письма и какие условия могут затруднить нормальное протекание этого процесса?

Этот характер нарушений связан с тем, что затылочная и затылочно-теменная области коры головного мозга являются тем центральным аппаратом, который позволяет осуществлять целостное зрительное восприятие человека, переводя зрительные ощущения в сложные оптические образы, сохранять и дифференцировать зрительные представления и в конечном итоге реализовать наиболее сложные и обобщенные формы зрительного и пространственного познания [2].

Своеобразное пространственное нарушение процессов письма принимает нередко характер чистой зеркальности письма.

Психофизиологические условия сохранения последовательности звуков при письме. Известно, что именно соблюдение нужной последовательности звуков при записи слова представляет одну из самых существенных трудностей при первоначальном развитии навыка письма.

Опыт при нарушении письма слогов и слов при поражении «зоны Брока» и эфферентной моторной афазии показал, что единственным путем преодоления этого дефекта является проговаривание вслух подлежащих написанию слов.

Сохранение замысла письма и его психофизиологические основы. Нередко при отвлечении внимания, в состоянии рассеянности или утомления у детей можно наблюдать дефекты письма, которые сводятся не к нарушению техники письма, а к тому, что в письме начинают повторяться уже прежде написанные слова или в записываемую фразу включаются какие-то случайные элементы. В этих случаях замысел, из которого исходит ребенок, оказывается нестойким, легко теряется, и ребенок начинает испытывать значительные трудности письма не потому, что та или другая техническая предпосылка письма оказывается нарушенной, но потому, что очень быстро та задача, которая стоит перед ним, перестает им удерживаться и реально прекращает свое действие.

Такие случаи редко возникают в норме, появляясь только при сильном отвлечении внимания; однако они возникают часто в патологических случаях, и их можно отчетливо наблюдать при поражении лобных долей мозга.

Нейропсихологический анализ речевой коммуникации

Автор утверждает, что соответствующая задача остается за психологией (и психолингвистикой). Она может и должна исследовать реальные процессы формирования речевого сообщения и его усвоения, а также те составные компоненты, которые входят в эти процессы, и условия, в которых они протекают.

Основные этапы процесса речевой коммуникации. Еще Л. С. Выготский сумел частично проследить процесс формирования мысли, понимаемой им как свернутое (сокращенное) действие.

Внутренняя речь является с этой точки зрения механизмом, превращающим внутренние субъективные смыслы в систему внешних развернутых речевых значений, и именно эта психологическая характеристика процесса, сформулированная Л. С. Выготским, явилась важным, завершающим звеном его понимания интересующего нас процесса.

Психологические условия формирования речевого сообщения. Такие два момента, как парадигматическое соотношение отдельных лексических значений, которое образует понятие и является актом «симультанного синтеза» отдельных элементов информации, и синтагматическое объединение отдельных слов в целые высказывания, выступающее как «серийная организация речевых процессов» [3], являются двумя самыми общими психофизиологическими условиями, которые необходимы для превращения мысли в речь и для развертывания высказывания.

Нейропсихологический анализ процесса речевой коммуникации. Мы знаем, что мозг человека, представляющий собой сложнейшую функциональную систему, работает при постоянном участии по крайней мере трех основных блоков, из которых один обеспечивает бодрствование коры и дает возможность длительного осуществления избирательных, селективных форм деятельности. Другой обеспечивает получение, переработку и хранение информации, а третий — программирование, регуляцию и контроль протекающей деятельности [4].

Нейропсихологический анализ формирования речевого сообщения

Природа этого явления более отчетливо проявляется при исследовании диалогической речи с больным, где ему предлагаются вопросы, на которые он должен давать соответствующие ответы.

А. Нарушения синтагматического аппарата формирования речевого сообщения

Нарушение формирования речевого сообщения при поражениях глубинных отделов мозга. Общая инактивность и быстрая истощаемость больных этой группы проявляется в одинаковой степени во всех видах деятельности — двигательной, речевой и интеллектуальной, и на всех уровнях речевой коммуникации.

Нарушение формирования речевого сообщения при поражениях лобных долей мозга. Характерным для этих случаев является глубокое нарушение сложных мотивов, замыслов и программ поведения [5].

Текст обрезан из-за максимального размера символов в посте. Продолжение смотрите на сайте: https://clck.ru/TbGBj
Psychosearch

Эксперимент Вселенная 25 что случится, если мы попадем в рай на Земле?


Во все времена людей волновала идея рая — идеального мира, где все были бы счастливы. Библейская легенда о Райском саде, древнегреческий миф о Золотом Веке — все эти образы, созданные людьми, свидетельствуют об их тоске по абсолютно счастливому миру. Это мир, где люди жили когда-то, но из которого были изгнаны, или он был разрушен. Что же случится, если дать человеку рай на Земле? На этот вопрос попытался ответить американский ученый Джон Кэлхоун в 60-70е годы XX века.

Предпосылки к исследованию

В 60-70е годы прошлого века западные страны переживали бэби-бум, и многие стали задумываться о перенаселении Земли и нехватке ресурсов. Это была эпоха кризиса, и вопросы быстрого роста численности людей волновали биологов, социологов и антропологов.

В обществе были замечены различные новые и быстро ускоряющиеся процессы, например, урбанизация. Причем в городах концентрировались в основном обеспеченные люди, а бедные жили за городом. Плотность населения увеличивалась, а вместе с ней нарастала и социальная напряженность. В связи с этим, на программы изучения последствий перенаселения выделялись большие деньги.

Кэлхоун начал свою деятельность как зоолог, а продолжил как психолог и этолог. Он работал в Университете Джона Хопкинса. Его основной деятельностью было наблюдение за крысами, сначала в естественной среде (1947 — 1949 гг.), а затем в искусственно созданной (1958 — 1962 гг.) с целью исследования экологии грызунов.

Еще в своих первых экспериментах он заметил, что в условиях перенаселения крысы склонны были вести себя агрессивно, наиболее сильные самцы забирали себе всех самок и нападали на более слабых, а те, в свою очередь, демонстрировали девиантное поведение, отказ от размножения или беспорядочную половую активность, даже каннибализм (поедание крысят), причем в условиях обилия пищи.

Кэлхоун очень интересовался будущим человеческого общества, которое с развитием цивилизации и перенаселением земли, несмотря на повышение уровня жизни, становилось все более непредсказуемым. Его беспокоило, не ожидает ли людей ужасное будущее: борьба за ресурсы, анархия, насилие и тому подобные вещи. Он решил провести свой опыт на лабораторных мышах — животных социальных и достаточно сообразительных, а также доступных и весьма плодовитых. Для них было нетрудно создать идеальные условия.

Эксперимент получил название «Вселенная 25». Число означает 25-ю по счету попытку создать модель «рая на земле». Кэлхоун провел его в 1968 - 1972 гг. совместно с Национальным Институтом психического здоровья (NIMH). Цель эксперимента: исследование влияния перенаселения на поведенческие паттерны животных.

Искусственный рай для мышей: условия и стадии

«Вселенная» представляла собой большой квадратный загон со стороной 2,57 м и высотой стенки 1,37 м, с 256 ящиками-гнездами для грызунов. Верхние 43 см стенок были выполнены из оцинкованной стали. Каждая стенка была разделена на 4 сегмента со стороной 64 см. Сегменты, в свою очередь, были разделены на 4 тоннеля, в каждом из которых было по 3 гнезда, достаточного размера для самки и выводка в 15 мышат. Ширина тоннелей составляла 7,6 см. Каждый сегмент был укомплектован кормушкой и поилками.

В загоне было достаточно воды и еды, причем запасы постоянно пополнялись. Внутри проводилась регулярная уборка, поддерживалась комфортная температура, мыши были привиты от возможных инфекций, их состояние здоровья контролировалось ветеринарами. Отсутствовала также любая опасность — как и возможность выбраться из загона. В июле 1968 года в загон поместили первые 4 пары мышей.

Популяция мышей прошла в своем развитии несколько фаз:

А. Рождение первого потомства.
В. Усиленное размножение, экспоненциальный рост численности (число мышей удваивалось каждые 55 дней);
С. Замедление роста численности. Начиная с 315 дня, число мышей удваивалось только каждые 145 дней. К этому моменту численность популяции составляла 600 особей, которые вели активную социальную жизнь и уже начали разделяться на иерархические группы.
D. Фаза смерти, появление группы мышей, которые получили название «красивых».

По предварительным подсчетам ученых, места в загоне должно было хватить на 3840 мышей, еды — на 9500 и воды — на 6144 особей, потребляющих одновременно. Однако, размер популяции мышей не достиг этого числа. Максимальная численность составила 2200 особей, после чего началось уменьшение популяции — вымирание. Эксперимент был завершен в 1972 году, когда в загоне осталось всего 122 мыши, уже вышедших из репродуктивного возраста, так что исход был предельно ясен.

Появление социального неравенства

На стадии С эксперимента в загоне начала ощущаться некоторая нехватка пространства. Мышей стало много, и они принялись делиться на отдельные социальные группы, каждая из которых получила свое название.

«Отверженные» - более слабые особи, которых сообщество мышей изгоняло в неудобную центральную часть загона. Все другие мыши проявляли к ним агрессию. Их отличали по выдранным клочкам шерсти, следам крови, обкусанным хвостам. Это были молодые мыши, по мнению Кэлхоуна, не нашедшие для себя места в иерархии, так как с увеличением продолжительности жизни пожилые мыши не освобождали места молодым сородичам. «Старички» нападали на молодых и побеждали их благодаря своему большому опыту, а молодые самцы психологически ломались. Они больше не защищали беременных самок, и те становились все более нервными.
«Феминистки», или одинокие самки — брошенные самцами, были вынуждены сами защищать детенышей, и в конце концов проявляли агрессию не только к другим самцам, но и к собственному потомству, а то и вовсе отказывались от размножения. Рождаемость в популяции упала, а смертность среди молодняка возросла до критического уровня.
«Красавчики», или «красивые» - молодые самцы, которые не проявляли интереса к размножению и социальной жизни. Они не дрались за территорию и самок, вели пассивный образ жизни – ели, спали и чистили шерстку.

Кэлхоун также писал, что среди отверженных самцов и самок было замечено гомосексуальное поведение. В то же время, «красивые» мыши вообще не делали попыток к взаимодействию.

В последнем поколении мышей большую часть молодых особей составили пассивные «красавчики» и одинокие агрессивные самки, не желающие размножаться. На последней стадии эксперимента средний возраст мыши составлял 776 дней, что на 200 дней больше границы репродуктивного возраста. Беременности сошли на нет, а молодых особей совсем не осталось, их смертность составила 100%.

В 1972 году, незадолго до конца эксперимента, Кэлхоун перенес несколько одиноких самок и «красавчиков» в отдельный загон, по сути, создав им идеальные условия для размножения, какие были в начале. Несмотря на улучшение условий, мыши не сделали ни одной попытки к размножению и впоследствии умерли естественной смертью. Последний обитатель «мышиного рая» умер на 1780 день эксперимента.

 

Выводы Кэлхоуна: «Смерть духа»

Кэлхоун назвал переход к деструктивному поведению в условиях перенаселения «поведенческой клоакой» (behavioral sink), а распад общества назвал с отсылкой к Откровению Иоанна Богослова «death quared» - «двойной смертью», или «смертью в квадрате». По его мнению, «смерть первую», или смерть духа, мыши переживали еще при жизни, возвращаясь к простейшему поведению. «Смерть вторая», биологическая, ведущая к полному вымиранию вида, являлась неизбежным следствием первой.

«Их (мышей) «дух» (так называемая «первичная смерть») умирает в момент сильнейшего нервного потрясения. Далее мыши уже не могут преодолевать сложности такого масштаба, которые были бы сопоставимы с задачей выжить или найти способы выживания для целой колонии. Такие виды обречены на массовую гибель, так как следом за духовной смертью у них сразу же следует телесная смерть».

Проводя аналогию с поведением людей, Кэлхоун дал собственное объяснение появлению «красивых» особей. Он считал, что человек «создан для жизни в стрессе», он должен постоянно преодолевать давление и напряжение окружающего мира, принимать его вызовы. Кэлхоун недвусмысленно намекнул, что и в современном обществе уже достаточно появилось мужчин и женщин, выбравших отказ от борьбы и примитивное, потребительское существование в вечном наслаждении и нарциссическом самолюбовании. Он считал, что все это неизбежно ведет к деградации общества людей и последующей смерти цивилизации.

Из эксперимента Кэлхоуна следовало, что «райские» условия способствуют большей продолжительности жизни, а значит, пожилых индивидов становится больше, и они мешают самореализации молодежи. В итоге в обществе нарастает агрессия и вражда, в конце концов люди отказываются от продолжения рода и выбирают эгоистическую жизнь, где каждый за себя. «Духовная смерть» людей, по мнению ученого, превращает их в своеобразных биороботов, которых интересует только удовлетворение физиологических потребностей.

В середине 70-х Кэлхоун собрал международную конференцию по проблемам перенаселения, где были зачитаны несколько докладов весьма мрачного, апокалиптического содержания. Однако конференция не произвела большого общественного резонанса, так как мир уже был захвачен другой проблемой — грядущим энергетическим кризисом из-за нехватки нефти. Постепенно проблема потеряла свою остроту и актуальность. Но сейчас, спустя 50 лет, она вновь начинает интересовать людей. Кое-кто даже утверждает, будто и мы сами уже являемся подопытными Вселенной-25.

Критика эксперимента

Из эксперимента Кэлхоуна можно сделать различные выводы, в том числе очень удобные для создания идеологий, позволяющих управлять людьми, и религиозных организаций. В конечном итоге, эти выводы могут вызвать агрессию к различным слоям населения, например, пожилым, бездетным или гомосексуальным людям. Также можно прийти к опасному заключению, что сытая и безбедная жизнь ведет к различным порокам и вырождению. А значит, нужно держать народ в «черном теле», контролировать жизнь людей и ограничивать их свободу.

Однако недостатки выводов самого Кэлхоуна лежат на поверхности. Можно сказать, что они очевидны любому наблюдателю с критическим мышлением.

Во-первых, мы — не мыши. Люди — гораздо более высокоорганизованные существа с несоизмеримо более сложным поведением. А потому нельзя просто так взять и перенести поведение мышей на человека.
Во-вторых, людям никто не создает идеальных условий. До сих пор слишком многие живут в условиях той самой борьбы и перенапряжения, людям угрожают болезни, войны, природные катаклизмы и техногенные катастрофы. Так что о рае говорить преждевременно.
В-третьих, применять библейский термин «смерть духа» к мышам, по меньшей мере, странно. Если уж обратиться к религии, то животные считаются наделенными животной душой, но никак не бессмертным духом, подобным человеческому.
В изгнании и гибели «лишних» особей в популяции проявляется заложенный природой механизм — естественный отбор.

Но кроме того, есть и критика самого эксперимента, его условий как явно неестественных для жизни мышей и потому приводящих к столь плачевным последствиям.

Если обратить внимание на конструкцию мышиных гнезд, то ширина тоннеля 7,6 см позволяла одному самцу легко контролировать сразу 4 гнезда. Таким образом, сильный самец мог сразу же получить «гарем» из 4-х самок, не подпускать к еде других самцов и вынуждать их уйти. В природе такое соотношение, 4 самки на 1 самца, случается крайне редко.
Критики обратили внимание, что поддерживать комфортную температуру летом, при отсутствии очень дорогих в то время кондиционеров, было вряд ли возможным. К тому же, уборка проводилась довольно редко — каждые 4-8 недель. Так что условия жизни мышей были не такими уж радужными: жара, горы помета и останки гниющей пищи, разлагающиеся трупики убитых или умерших особей. Несомненно, в таких условиях мыши должны были испытывать сильный стресс.
Не исключено, что первые экспериментальные мыши состояли между собой в близких родственных связях. Специальный подбор генетически подходящих для скрещивания мышей обошелся бы во много раз дороже, так что, скорее всего, ученые на этом сэкономили.
Если внимательно перечитать ход эксперимента, то можно заметить, помимо признаков возможной близкородственной связи, что мыши начали размножаться далеко не сразу, гораздо позже обычного времени размножения для вивариев. Задержка составляла 2,5 месяца. Причиной мог быть как стресс, так и неприятие самцов самками - «братьев» они могли отгонять от себя, кусая их. Сам Кэлхоун писал, что это время «характеризовалось значительной социальной напряжённостью между восемью мышами, пока они не привыкли друг к другу и к окружающей среде», чего также не случается в обычных вивариях.
Возможно, мышам действительно не хватало места, так как многие самцы могли легко защищать 4 гнезда и кормушку с одной-единственной самкой. Именно поэтому многие мыши были вынуждены жить в центре загона, в очень некомфортных условиях — среди грязи, без укрытия и в постоянной борьбе за еду и воду.
В гаремах собиралось большое количество самок, как старых, так и молодых. А у мышей есть биологическая особенность: если вместе собираются 10 и более самок, то у них прекращаются менструации. К тому же, защищающие гнездо самцы уже постарели и утратили способность к размножению. Это простое объяснение, почему рождаемость мышей стала снижаться.
На самом деле, никаких «гомосексуальных» мышей в эксперименте не наблюдалось, были «гомозиготные».
Те мыши, которых Кэлхоун отсадил отдельно в конце эксперимента, были уже слишком старыми, чтобы размножаться. Самой молодой из них было 480 дней, а фертильность мыши заканчивается в 560 дней.

Можно сказать, что эксперимент даже особенно не нуждается в критике, так как очевидно, что выводы, перенесенные с популяции мышей на будущее человечества, явно «притянуты за уши». К тому же, хотя популяция людей неуклонно растет, говорить о перенаселении планеты пока еще слишком рано.

Последствия эксперимента

Опыт Кэлхоуна и его выводы были очень тепло приняты консервативными католиками. В 1974 году он даже лично познакомился с Папой Римским. Однако сам ученый, как ни странно, не разделял этих консервативных взглядов. Он не соглашался с тем, что единственным выходом является ограничение воспроизводства человеческой популяции. Также он был очень огорчен тем, что его исследование стало материалом для спекуляций пессимистов, а не стимулом для развития и поисков выхода.

Хоть сам эксперимент нельзя назвать удачным, Кэлхоун сделал из него неожиданно полезные выводы. Во-первых, выживали в условиях перенаселения те мыши, которые имели больше налаженных социальных контактов. Тем же особям, что оставались изгоями, ничего не оставалось, как стать более творческими и изобретать различные «инновации» для своего выживания.

Текст обрезан из-за максимального размера символов в посте. Продолжение смотрите на сайте: https://clck.ru/TbBa7
Psychosearch

Эксперимент Милгрэма палачи по приказу. Как подчинение авторитету избавляет от ответственности


Эксперимент Стэнли Милгрэма с электрическим током, пожалуй, один из самых известных в истории психологии. В первую очередь тем, что результаты его открывают людям неприятную правду о них самих: слишком многие из них готовы причинить вред другим, если ответственность за это возьмет на себя другое, более авторитетное лицо.

Как и знаменитый Стэнфордский тюремный эксперимент, он показывает неприглядную сторону человечества, его якобы безжалостную звериную сущность. И точно так же неоднократно этот эксперимент подвергался критике за неэтичность, а новые экспериментаторы пытались повторить опыт самостоятельно. Они находили интересные факты, проливающие свет на суть первоначального эксперимента.

Ход эксперимента

Для эксперимента отбирались молодые здоровые люди без психических заболеваний, не имевшие приводов в полицию, представители среднего класса.

Испытуемым сообщалось, что эксперимент направлен на исследование влияния боли на память. Все испытуемые выступали в роли «учителя», каждый из которых должен был взаимодействовать с «учеником» и помочь ему заучить перечень парных слов.

Особенность эксперимента состояла в том, что «ученик» был подключен к специальному аппарату, генерирующему разряды тока, от слабых до очень сильных. На самом деле, роль «ученика» выполнял специально нанятый актер, а аппарат только имитировал воздействие током. Чтобы испытуемый ни о чем не догадался, перед началом опыта проводилась жеребьевка, где актеру доставалась роль ученика.

Ученик запоминал слова, а учитель принимал экзамен. При каждой ошибке он должен был наказывать ученика разрядом тока. Ученик помещался в звукоизолированную комнату и на глазах испытуемого закреплялся на кресле с электродами. Перед началом эксперимента «учитель» получал демонстрационный удар током, чтобы убедиться, что прибор работает.

Самый первый разряд был очень слабым, всего 15 Вольт, но с каждой ошибкой сила тока увеличивалась еще на 15 вольт. Максимальная величина разряда составляла 450 вольт. Это в два раза больше, чем в обычной бытовой розетке, то есть достаточно много, чтобы нанести серьезные физические повреждения.

Вся процедура эксперимента была стандартизирована, «ученик» выдавал в среднем один верный ответ на три ошибочных. На отметке в 150 вольт «ученик» просил прекратить процедуру. По мере роста напряжения он просил все более эмоционально, жаловался на боли в сердце и возрастающий дискомфорт, под конец уже просто кричал, разыгрывая сильные мучения от удара током. Если испытуемый начинал колебаться, экспериментатор говорил ему заранее заготовленную фразу: «Абсолютно необходимо, чтобы вы продолжили».

Результаты и дополнительные предположения

Перед экспериментом Милгрэм опросил студентов и коллег, как они думают, сколько испытуемых дойдут до конца эксперимента. Большинство называли цифру не более 20%. Результаты эксперимента показали, что это количество гораздо больше.

Всего было проведено 40 опытов. Из них только один раз испытуемый остановился на напряжении до 300 В, еще 5 выбыли на отметке 300 В, 4 — на 315 В, 2 после 330 В, 1 после 345 В, 1 после 360 В, один после 375 В. Оставшиеся 26 из 40 дошли до конца эксперимента.

Также были выдвинуты дополнительные предположения, для проверки которых были проведены отдельные опыты. Всего модификаций было более 19.

Испытуемые подчиняются авторитету (в данном случае Йельского университета). Чтобы избежать этого, Милгрэм снял помещение в городке Бриджпорт и проводил опыты от имени коммерческой организации «Исследовательская Ассоциация Бриджпорта». Но результаты не слишком отличались: до конца дошли 48% испытуемых.
Все испытуемые были мужчинами и поэтому более склонны к агрессии. Для этого был проведен эксперимент с выборкой из женщин. Их поведение не отличалось.
Испытуемые имели склонность к садизму. Такое было маловероятно, так как для опыта специально отбирались психически здоровые люди, но, чтобы исключить этот фактор, испытуемые прошли дополнительные тесты для оценки личности. Результат показал, что они ничем не отличались от обычных людей.
Дополнительный опыт показал интересный результат. Когда экспериментатор покидал комнату, а с испытуемым оставался его ассистент, только 20% продолжали опыт. Это могло служить доказательством преимущественного влияния авторитета, усиливавшегося в непосредственном присутствии.

Статья Стэнли Милгрэма с описанием эксперимента была опубликована в 1963 году в «Журнале патопсихологии» (Journal of Abnormal Psychology).

В 1973 году Американская психологическая ассоциация приняла новый этический кодекс, по которому запрещалось проводить эксперименты с сообщением участникам заведомо ложной информации. Несмотря на это, книга Милгрэма «Подчинение авторитету», вышедшая в 1974 году, обрела большую популярность, как и сам ее автор.

Предпосылки к исследованию и биография Милгрэма

Стэнли Милгрэм родился в 1933 году, его родители были евреями, эмигрантами из Европы. Учился в Нью-Йоркском Королевском колледже, затем закончил аспирантуру в Гарварде, работал также в Йельском и Принстонском университетах. Его наставником в науке психологии был знаменитый Соломон Аш, исследователь феномена конформности.

Милгрэм проводил и другие интересные эксперименты, например, он исследовал «теорию рукопожатий» - сколько случайных людей должно быть в цепочке, чтобы передать сообщение нужному человеку (оказалось, в среднем 5,5).

Еще одно его известное исследование - «потерянное письмо». Случайный человек находит письмо на улице и перед ним встает моральная дилемма: опустить ли письмо в ящик? Но что, если это часть важной переписки международных террористов или другой преступной организации? На это прозрачно намекает адрес на конверте.

В 70-е годы Милгрэм, будучи уже профессором Йельского Университета, провел еще один интересный опыт. Он дал задание студентам-добровольцам попросить человека в метро уступить место. Удивительно, но 56% пассажиров легко уступали.

Знаменитый эксперимент с электрическим током был проведен в 1963 году и предпосылками к нему стало исследование Милгрэмом поведения граждан Германии в годы Великой отечественной войны. Ученый пытался понять, почему прежде добропорядочные бюргеры вдруг становились жестокими палачами своих же соотечественников.

Наиболее яркой иллюстрацией такого поведения был суд над Адольфом Эйхманом, непосредственным руководителем геноцида евреев в нацистской Германии. На суде он заявил, что просто следовал приказу, при этом не производил впечатления садиста, чудовища, лишь исключительно нормального и «правильного» человека.

Будучи евреем по происхождению, Милгрэм задумывался о том, может ли холокост повториться в другой стране — там, где он сейчас живет. Поскольку он не мог поверить, что все эти люди изначально были такими плохими, Милгрэм выдвинул гипотезу, что народ Германии имеет национальную черту — склонность к подчинению авторитету. Поэтому простые люди подчинялись приказам из-за авторитета нацистских лидеров, несмотря на моральные страдания.

Теория вовлеченного участия

Милгрэмом были разработаны две теории:

Первая из них – теория конформизма, основанная на исследованиях Соломона Аша и описывающая отдельного человека и группу, в которую он включен. Согласно ей, в условиях кризиса, без опыта и условий принятия решений субъект склонен подчиниться воле коллектива, согласно групповой иерархии.

Вторая — теория агентов, где суть повиновения состоит в том, что человек начинает считать себя инструментом для осуществления желания другого и поэтому больше не ответственным за свои действия. Это изменение является критическим и влечет за собой все остальные признаки подчиненного поведения.

Поведение испытуемых во время эксперимента Милгрэм объяснял с помощью теории агентов. Он считал, что суть подчинения в том, что субъект снимает с себя ответственность, повинуясь чужому приказу.

Но позже эта теория подверглась критике в психологическом сообществе. Она была заменена на «теорию вовлеченного участия». Это означало, что люди готовы совершать жестокие поступки, если они думают, что служат великой цели, и это правильно с точки зрения морали.

В данном случае это было служение науке, а в случаях с фашистскими палачами в концлагерях, которые и послужили предпосылкой к исследованию — служение идее возрождения духа Германии и господства арийской расы.

Исследования архивных материалов Йельского университета и опровержение

Опубликованные архивные материалы Йельского университета по эксперименту Милгрэма проанализировали совместно американский и немецкий ученые-социологи: Мэтью Холландер из Университета Висконсин и Джейсон Туровец из Зигенского университета.

Они обнаружили интересные факты. Оказывается, не все участники были уверены, что причиняют вред испытуемым, некоторые из них предполагали, что это просто игра, постановка. А это означало, что их поведение нельзя объяснить с помощью теории вовлеченного участия.

Записи позволили выяснить распределение мотивов испытуемых-конформистов (46 человек из 91). 60% из них хотя бы раз упомянули, что следовали инструкциям. Этот факт свидетельствует в поддержку гипотезы, выдвинутой Милгрэмом. 10% упомянули, что выполняют контрактные обязательства, так как им за это заплатили.

По мнению ученых, если бы теория вовлеченного внимания была состоятельна, то большинство испытуемых упомянули бы науку как ценную идею, которой они готовы были служить. Но таких упоминаний было не более 25% (всего 6 из 91).

При этом 72% согласившихся испытуемых (33 из 46) признались, что не верят в серьезность воздействия, и если бы это было опасно, их бы наверняка остановили. К тому же, и сами экспериментаторы перед началом опыта сообщали, что удары током не причинят «ученикам» вреда.

Таким образом, ученые пришли к выводу, что поведение испытуемых нельзя объяснить с помощью теории вовлеченного участия. И напротив, данные интервью, давно признанного метода исследования в психологии, показывают, что мотивы поведения участников гораздо сложнее, чем предполагалось изначально.

В сентябре 2013 года вышла книга австралийского психолога Джины Перри «На другом конце электрода» (Behind the Shock Machine), которая исследовала аудиозаписи из архивов Йельского университета и пришла к тому же выводу, что и независимые исследователи раньше.

Всего через эксперимент в 1961-1962 годах прошло более 1000 людей. Некоторые из них испытали потрясение, открыв в себе неизведанную «темную сторону», но многие спокойно вернулись к обычной жизни. Большинство участников прекрасно понимали, что эксперимент подставной и никакого вреда «ученикам» не причинялось. В архивах нашлись подтверждения этого, например, письма участников Милгрэму спустя некоторое время после эксперимента.

Один из участников сообщал, что догадался об обмане, ссылаясь на общеизвестный факт, что наказание не способствует обучаемости, и то, что видел жертву якобы страшных ударов током выходящей из комнаты испытаний с улыбкой на лице. Он также отметил еще некоторые странности в поведении других участников и попросил Милгрэма рассказать ему об истинной цели эксперимента. Тот ответил, что это секретная информация, но он готов поделиться ею в приватной беседе при условии, что собеседник никому не расскажет. А через полгода еще один участник написал Милгрэму, что раскрыл его обман.

Другие испытуемые тоже высказывались скептически, это отражено в опросниках, которые они заполняли. Например, один из участников выразил сомнение, что Йельский университет будет проводить такие бесчеловечные эксперименты. Также вызывало подозрения и то, что «ученик» изначально жаловался на боли в сердце, а испытуемым сообщалось, что это случайный человек «с улицы». Сомнительно, чтобы ученые допустили такой промах, поставив жизнь добровольца под угрозу.

Также Джина обнаружила еще одно существенное нарушение этики. Предполагалось, что после эксперимента участникам должны были сообщить правду, чтобы успокоить их, однако в большинстве случаев этого так и не произошло. Многие испытывали по этой причине сильные душевные страдания.

Кроме того, оказалось, что Милгрэм исказил результаты эксперимента, чтобы тот выглядел более научно. Он утверждал, что все опыты проходили по одному сценарию, испытуемым говорилась одна и та же фраза. Но записи показали, что это не так: экспериментатор уговаривал испытуемых продолжать эксперимент или даже принуждал к этому, так что граница между подчиненным и независимым поведением все более размывалась.

Новейшие исследования подчинения и ответственности

В 2016 году исследователями из Великобритании, Бельгии и США был совместно проведен новый модифицированный эксперимент. Результаты были опубликованы в журнале «Current Biology». Чтобы исключить влияние гендерного фактора, все испытуемые были женщинами.

Новый эксперимент был разделен на две части. В первой из них две участницы по очереди назначали друг другу денежные штрафы, получая при этом небольшое вознаграждение. Во втором они подвергали друг друга электрошоку, также за вознаграждение. Удары током были установлены на уровне, который был терпимым, но выше болевого порога каждой из участниц.

В первом случае испытуемые могли свободно выбирать, применять ли шок или штраф. Во втором случае это решение принимал экспериментатор, а участницы должны были выполнять его инструкции. Каждый раз, когда нажималась клавиша, раздавался звуковой сигнал с произвольной задержкой в 200, 500 или 800 мс.

Участницам предлагалось оценить интервал в миллисекундах между действием и звуком. Воспринимаемый интервал был маркером чувства контроля над результатом, а значит, и чувства ответственности. При осмысленном целенаправленном действии интервал воспринимался более коротким, чем при контрольном состоянии, когда рука пассивно опускалась на клавишу.

Оказалось, что в случае приказа интервал между нажатием клавиши и звуком воспринимался как более длинный, а значит, чувство ответственности и контроля над ситуацией снижалось. Это подтверждают и результаты опроса после испытания. Кроме того, записи мозговой активности участников показали снижение обработки результатов в случае с принуждением, по сравнению с результатами свободного выбора.

«Наши результаты показывают, что люди, которые подчиняются приказам, на самом деле могут чувствовать себя менее ответственными за результаты своих действий: они могут не просто утверждать, что чувствуют себя менее ответственными. Люди, по-видимому, испытывают некоторую дистанцию от результата своих действий, когда они подчиняются инструкциям. Важно различать, как наш разум порождает субъективное чувство ответственности и объективные факты ответственности», - утверждает руководитель исследования Патрик Хаггард (UCL Institute of Cognitive Neuroscience).

Значимость результатов эксперимента в современном мире

Текст обрезан из-за максимального размера символов в посте. Продолжение смотрите на сайте: https://clck.ru/TXSbd
Psychosearch

Исследование Джона Дилана Хайнеса о формирование доминанты и принятии решения


Спор о том, сами ли мы принимаем решение, или наш мозг «думает» за нас, разгорелся еще 20 лет назад — после известного эксперимента Бенджамина Либета. Результат эксперимента подтверждал теорию детерминизма, то есть предопределенности всего происходящего. Выводы, следующие из полученных результатов, были плачевны для человечества: согласно им, люди — всего лишь управляемые кем-то извне (кем — неизвестно!) биологические роботы. Звучит как сценарий для фильма ужасов, не правда ли?

Опыт Либета многократно подвергался критике, и в конце концов ученые смогли доказать, что мы все же сами принимаем решения. Согласно эксперименту, у нас на это есть целых 100-150 миллисекунд. Но вот новое исследование, проведенное в Лейпцигском Институте Макса Планка под руководством профессора Джона-Дилана Хайнеса в 2007 году, снова ставит под сомнение нашу свободу воли.

Суть эксперимента и выводы

Джон Дилан Хайнес с группой ученых-нейробиологов провели эксперимент, суть которого состояла в следующем:

Испытуемым предлагалось две кнопки. Они должны были выбрать одну из них — левую или правую, а затем нажать на выбранную кнопку.
Во время эксперимента испытуемым демонстрировался экран, на котором показывались поочередно буквы.
Задачей испытуемого было запомнить букву, на которой было принято решение, на какую из кнопок нажимать.

Для того, чтобы регистрировать активность мозга во время принятия решения, использовался метод функционального магниторезонансного имиджинга, или ФМРИ. Этот метод позволяет регистрировать даже небольшие локальные изменения кровотока мозга в ответ на нейронную активность. Сканирование производилось с интервалом в 2 секунды и пространственным разрешением 3 мм. Таким образом, легко вычислялся момент сознательного принятия по тому, какую букву в этот момент видел испытуемый.

Результаты опыта показали, что принятие решения предшествовало нажатию кнопки более чем на 1,5 секунды лишь в 1,4% случаев. Однако, судя по наблюдениям за активностью мозга, момент, когда уже можно было точно судить о принятии решения, отставал от нажатия кнопки на целых 7 секунд. С поправкой на некоторую инерционность метода, ученые сделали вывод, что решение принимается мозгом еще раньше — за 10 секунд до того, как испытуемым казалось, что они приняли решение. Этот процесс принятия решения Ухтомский А. А. называл формированием доминанты.

Таким образом, исследователи обнаружили, что результат решения (доминанта) может быть закодирован в мозговой активности префронтальной и теменной коры до 10 С, прежде чем он входит в осознание. Эта задержка, по-видимому, отражает работу сети областей контроля высокого уровня, которые начинают готовить предстоящее решение задолго до того, как оно становится известным.

Изучение процесса принятия решений охватывает такие разнообразные области, как нейробиология, психология, экономика, статистика, политология и информатика. Несмотря на такое разнообразие применений, большинство решений имеют общие элементы, включая обдуманность и склонность к какому-либо из них.

Исследования Либета и Хайнеса способствовали прогрессу в понимании того, как эти основные элементы формирования решений реализуются в мозге. Хайнес и его группа концентрировались на простых решениях, которые могут быть изучены в лаборатории, но подчеркивали общие принципы, способные распространяться на другие параметры.

В отличие от предшествующего эксперимента Либета, где испытуемые наблюдали за стрелкой, эксперимент Хайнеса был гораздо более технически точным. Критики Либета в основном утверждали, что опережение сознательного решения так называемым потенциалом готовности могло быть списано на несовершенство оборудования.

Однако эксперимент Хайнеса, с его куда более сложным техническим оснащением, не дает такой возможности. Опережение, составляющее уже много секунд, нельзя было объяснить подобной ошибкой. Кроме того, ученым удалось разделить при помощи томограммы неспецифическую готовность мозга, предшествующую нажатию на кнопку, и признаки выбора одной из двух альтернатив.

Конечно, эксперимент позволял исследовать только самые простые решения. В своем интервью для сетевого издания «Wired News» Хайнес заявил, что сложные и жизненно важные решения, такие как покупка дома или выбор работы, не могут быть исследованы таким образом. Тем не менее, его группа собиралась продолжить исследования выбора для таких распространенных вещей в повседневной жизни, как выбор напитков или компьютерных игр.

По свидетельствам «Wired News», Хайнес согласился с существованием свободной воли, которая может в последний момент стать причиной для изменения решения. Такую же «лазейку» для сознания оставлял и Бенджамин Либет. Хайнес собирался изучить эту возможность в дальнейшем, однако заметил, что не особо верит в ее существование.

Правда, отсутствие так называемой «свободной воли» совершено не беспокоит Хайнеса. «Это совершенно не то же самое, что быть биороботом, - утверждает ученый. - Мозг и его активность – это физиологическая субстанция, в которой действуют ваша личность и желания».

Его поддерживает в этом мнении Марк Халлетт, нейробиолог из Национального института здоровья. Беспокойство, которое люди испытывают из-за потенциальной нереальности свободы воли, по мнению Халлетта, возникает из-за неправильного представления о себе как о чем-то отдельном от мозга.

«Это то же самое, что считать, будто разум существует отдельно от тела, и я не думаю, что кто-то действительно верит в это», - сказал Халлет. - «Другой способ думать об этом заключается в том, что ваше сознание осознает только некоторые вещи, которые делает ваш мозг».

Что такое доминанта по А. А. Ухтомскому и как она формируется

Доминанта — это устойчивый очаг повышенной возбудимости в коре или подкорковых областях головного мозга. Он может быть причиной повышенной реакции на внешние раздражители, повторяющихся мыслей или поведения. Пример доминанты — это больной зуб, который отзывается на малейший толчок. Доминанта как бы «стягивает» на себя внешние стимулы.

Другой пример доминанты — это одни и те же повторяющиеся мысли, которые прокручиваются по кругу, не принося решения проблемы. Но какое-либо новое впечатление может внезапно направить мысли в другую сторону, и тогда доминанта служит физиологической основой для инсайта: таковы известные истории с ванной Архимеда и яблоком Ньютона.

В своем развитии доминанта проходит три стадии:

Возникновение, обычно под влиянием гормональных и других биохимических изменений и внешних раздражителей.
Формирование условного рефлекса по И. П. Павлову, выбор раздражителя для данной доминанты из группы других и закрепление реакции на него.
Создание прочной связи между доминантой и внешним раздражителем.

Основные свойства доминантного очага, по А.А. Ухтомскому:

повышенная возбудимость;
инерция во времени;
способность суммировать внешние раздражители, «само-подпитываться ими».

«Наиболее подготовленная к деятельности область нервных центров будет иметь доминирующее значение для того, в какие рефлекторные последствия отольются влияния среды на организм», - писал А. А. Ухтомский о доминанте.

Для низших отделов нервной системы это будет иметь непосредственные последствия такого вида: организм, подготовленный доминантой к дефекации, будет реагировать соответственно на любые стимулы, в том числе на те, которые раньше вызывали другую реакцию, например, убегания.

Человек, имеющий доминанту в высших отделах нервной системы, будет везде находить напоминания или подтверждения ее, ему будет казаться, что весь мир крутится вокруг объекта его мыслей. В эзотерике широко известно это явление, оно называется «что видим, то и получаем».

Доминанта является не только самоподдерживающейся, но и самоусиливающейся структурой. Она создает так называемую петлю положительной обратной связи. Доминанта в коре больших полушарий головного мозга глобально влияет на мировоззрение человека, даже не будучи осознаваемой. Носитель той или иной доминанты будет находить объяснения ей при помощи логики, чтобы подстроить объективную реальность под свое мировоззрение.

Таким образом, имея доминанту, человек становится более или менее устойчив к воздействию иных идей и даже неоспоримых фактов, вплоть до отрицания всего, что не вписывается в картину мира или противоречит обусловленным доминантой потребностям. Поколебать его убежденность достаточно сложно.

В свою очередь, доминанта оказывает влияние на поведение человека, на его ежедневные выборы и принятие решений, а значит, и на формирование его жизни в целом, как в мелочах, так и глобально.

Ухтомский глубоко и личностно осмысливал значение доминанты для развития человека и его роли в мире, обществе. Он считал, что человек эгоистичный создает самозамыкающиеся доминанты, которые удерживают его в собственном ограниченном внутреннем мире с эгоистической системой ценностей, отрезая от других людей и от собственной духовности. А человек свободный от гордыни, ищущий — создает самораскрывающиеся доминанты, которые побуждают его искать новых знаний и взаимодействий с людьми. Они позволяют жить в гармонии с собой и миром, искать свое предназначение.

Ухтомский также ввел понятия «двойник» и «собеседник» - своего рода личностные суперструктуры, созданные из доминант. «Двойник» - структура, которая есть у каждого человека, созданная его предыдущим опытом. «Собеседник» же — совершенно особенная структура, позволяющая человеку взаимодействовать с миром, выходя за пределы своего Я, и увидеть в других людях личности, а не только объекты, наделенные собственными проекциями. Также именно Собеседник, по мнению Ухтомского, позволяет открыться духовному опыту. Задача каждого человека — реализовать эту возможность, выйдя за пределы своего «двойника».

Концепция «собеседника» и «двойника» близка различным эзотерическим концепциям и понятиям — гурджиевским «сущности» и «личности», «собеседованию с ангелом-хранителем» телемитов и греческому «daemon», а также всем другим мистическим учениям о высшей, божественной сущности человека.

Сканирование мозга и предсказание будущих намерений

Следующее исследование группы Хайнеса, проведенное в 2013 году, было основано на последних разработках нейробиологии, связанных с детекторами лжи. Ученые использовали сканеры с высокой разрешающей способностью, а затем расшифровывали полученные рентгенограммы и преобразовывали результат в понятную и осмысленную информацию.

Благодаря условиям предыдущего эксперимента испытуемый должен был выдавать двигательную реакцию спонтанно, не имея возможности подготовиться к ней. Но что если он заранее намеревался сделать какой-либо выбор и затем лишь осуществил задуманное? Новый эксперимент был направлен на исследование этой возможности.

В начале опыта испытуемым показывали слово «выбор». После этого они могли свободно и тайно выбирать одно из двух возможных заданий – сложение или вычитание. После задержки, во время которой испытуемые сохраняли свое тайное намерение, им предлагалось выполнить выбранное задание — сложение или вычитание двух чисел.

Затем появлялся экран ответов, показывающий два правильных ответа (для сложения или вычитания) и два неправильных. Испытуемые нажимали кнопку, чтобы указать, какой ответ был правильным для задачи, которую они выполнили. По нажатию кнопки можно было определить скрытое намерение субъекта в течение предыдущего периода задержки.

Хайнес и его группа предположили, что скрытые цели могут быть представлены распределенными очагами активности в префронтальной коре головного мозга, обеспечивая тем самым потенциальный нейронный субстрат для проспективной памяти.

Во время выполнения задачи большая часть информации могла быть декодирована из более задней области префронтальной коры. Из этого следует, что различные области мозга кодируют цели во время подготовки и выполнения задачи. Наибольшая точность декодирования - 71% - была достигнута в медиальной префронтальной коре. Также ученые выявили несколько областей латеральной префронтальной коры, где точность декодирования была ниже, чем в медиальной коре, но все же выше уровня вероятности.

Исследования подтвердили, что активность в нескольких областях префронтальной коры головного мозга человека (в том числе фронтополярной, латеральной, медиальной и префронтальной коре) увеличивается при различных исполнительных процессах, например, при поддержке многозадачности, переключении деятельности, при хранении цели в течение периода задержки, сортировке задач и т.д.

Однако эти предыдущие исследования оставили неясным, действительно ли какая-либо область префронтальной коры кодирует сигналы, специфичные для текущей задачи. Новые открытия разрешают этот важный вопрос, впервые показывая, что префронтальная кора кодирует специфичную информацию для подготовки к выполнению новых задач. В процессе обучения нужной последовательности действий разрастаются и группы связанных нейронов в этой области.

«Чтение мыслей»: этическая сторона эксперимента

Исследование прошло успешно и произвело большое волнение в научной среде. По сути, это была первая попытка «чтения мыслей» или получения доселе скрытой информации, которую раньше было невозможно получить никаким методом. В связи с этим перед учеными встала этическая дилемма.

С одной стороны, открытие могло бы быть очень полезным. Оно произвело бы настоящую революцию в создании протезов, управляемых силой мысли. Это бы улучшило качество жизни людей с инвалидностью. Также можно было бы создавать компьютеры нового поколения, где больше не нужно печатать текст, достаточно специального интерфейса, который будет считывать мысли, передавать их в память устройства и выводить на экран. Изменилась бы и судебная система, преступники больше не смогли бы скрывать свои преступления.

Однако, такое нововведение могло бы привести к созданию настоящей антиутопии, подобно той, что показана в фильме Стивена Спилберга «Особое мнение», где преступников карают за еще не совершенные преступления. Кроме того, оно открывает неограниченные методы для контроля над разумом и требует новых, более совершенных способов защиты личных данных. Возникают и вопросы к точности используемых методов, их достоверности.

«Нам необходима дискуссия об этических аспектах «сканирования мозга», о тех последствиях, к которым может привести дальнейшее научное исследование в этой области, чтобы в один прекрасный день мы не удивились возможностям новых технологий. Мы должны быть готовы к самым неожиданным результатам», - заявил профессор Джон Дилан Хайнeс в интервью немецкому изданию «The Local».

Текст обрезан из-за максимального размера символов в посте. Продолжение смотрите на сайте: https://clck.ru/TXRQR
Psychosearch

Андрей Курпатов Чертоги разума. Убей в себе идиота!


Теперь совсем сузим круг – ваша жизнь: знакомые вам люди, их ментальность, жизненный уклад и опыт, их индивидуальные черты характера и особенности, профессиональные навыки и предубеждения, все прочие традиции вашего общества; средства массовой информации, которыми вы пользуетесь, индустрии, с которыми вы имеете дело, экономические связи, в которые вы включены… Продолжать можно до бесконечности.

Всё это, взятое вместе (а брать нужно именно всё вместе, потому что всё связано со всем), и есть наша с вами реальность. Теперь давайте сделаем предположение: каким должен быть сервер, чтобы сохранить на нём всю эту информацию? И не просто сохранить, а сохранить с учётом всех внутренних взаимосвязей этой мегасистемы?

Проще говоря, что нужно сделать, чтобы создать карту этой фантастической по объёму и сложности территории? Думаю, даже вообразить такой сервер невозможно. Ну, а теперь давайте посмотрим, каким сервером мы с вами в реальности обладаем.

Тут всё просто, поскольку его функцию выполняет кора нашего мозга, а с её объёмами всё более-менее понятно.

Возьмите шесть визитных карточек и сложите их в стопку. Такова – порядка двух миллиметров – толщина коры вашего головного мозга (в ней как раз шесть слоёв больших кортикальных колонок).
Теперь посмотрите на стандартную клавиатуру компьютера. Площадь двух клавиатур (или, например, одной большой салфетки) составляет примерно 2200 см². Да, такова площадь коры вашего головного мозга.

Теперь мысленно сопоставьте гипотетический сервер, о котором мы говорили (и который мы даже не можем себе вообразить), и вот эту салфетку в два миллиметра толщиной. Что думаете?..

Насколько корректной может быть карта реальности, которую мы создаём в своём мозгу? Смешно, правда? Но при этом она нам кажется исчерпывающей. Впрочем, и крысе, и обезьяне, и африканскому аборигену тоже всё с этим миром «понятно». Да и две тысячи лет назад человек не испытывал проблем с созданием объяснительной модели всего и вся.

Мы, конечно, можем посмеяться над их наивностью. Но чем мы сами-то лучше? Мы точно так же уверены, что обладаем уникальным, особенным и распрекрасным пониманием мира. И это забавно, если учесть, что тот орган, который должен этот мир картировать, имеет столь мизерную мощность (по сравнению с этой задачей, разумеется).

Конечно, если сравнить объёмы нашей мозговой коры с корой, например, крысы (у неё она размером с почтовую марку) или обезьяны (у неё почти целый конверт), мы обладаем о-го-го каким мощным сервером! Но не будем обольщаться – мы обогнали крысу и обезьяну.

Не бог весть что. Да, в коре нашего мозга несколько десятков миллиардов нейронов, связанных между собой. Но и тут нечем гордить ся – это смехотворное число. У Билла Гейтса и Уоррена Баффета – у каждого по отдельности – долларов больше, чем у нас нейронов в мозгу.

Кроме того, надо иметь в виду, что наш мозг занимается постоянным дублированием информации. То есть одна и та же информация записывается в нём разными способами множество раз. Так что придется снизить вместимость нашего сервера ещё на порядок.

Наконец, часть зон мозга имеют узкую специализацию: обеспечивают наши моторные навыки и работу сенсорных систем, которые отвечают за создание образов окружающего нас мира. Так что если мы говорим о мышлении, то и эти объёмы коры тоже придётся вынести за скобки.

Посмотрите на рисунок, который отражает сравнительный анализ, проведённый выдающимся нейрофизиологом Уайлдером Пенфилдом (рис. № 2).



Рис. № 2. Первоначальная функционально не определившаяся кора (крыса, шимпанзе, человек) Белым цветом на рисунке обозначены те области коры головного мозга, которые свободны для новой информации и новых функций. Их-то мы и можем использовать для картирования реальности и для хранения информации о её взаимосвязях.

Сюда, в эти счётные кубические сантиметры, будут впихнуты все наши знания языка, математики, физики, географии, истории, литературы, кинематографа; весь наш личный опыт, воспоминания, мечты, а также то, что мы знаем о других людях, о том, как следует вести себя в той или другой ситуации, наши профессиональные навыки, идеологические предпочтения и т. д., и т. п.

По сравнению с крысой мы, конечно, сильно продвинулись. У крысы соображаловка, очевидно, так себе – свободного места у неё в коре почти нет, всё подчинено сиюминутным реакциям. Но сравните нас с шимпанзе – и всякие иллюзии относительно мощи человеческого интеллекта канут в бездну.

Да, наш хвалёный мозг – это зазнавшийся идиот, катастрофически не понимающий своей ущербности, ограниченности и непроходимой глупости. Реальность, с которой мы имеем дело, поистине огромна, многогранна, сложна, а серверное пространство нашего мозга – микроскопическое. И одно дело, если бы наш мозг понимал, насколько ограничены его возможности, и постоянно предупреждал нас об этом. Но нет: он рассказывает нам байки о том, как хорошо мы «всё понимаем», «ясно видим» и насколько «невероятно правильно действуем».

Он лжёт нам на голубом глазу, водит нас за нос, дурачит, будучи дураком. А мы развесили уши и верим ему. Впрочем, это и понятно – ведь подобная версия событий тешит наше самолюбие, а за это, как известно, можно всё отдать…

Кто-то, возможно, скажет сейчас – мол, ну хорошо, мозг ограничен, но у нас ведь есть ещё сознание! А что такое сознание?.. Сознание – это, грубо говоря, луч прожектора, который высвечивает кое-что из того, что происходит в нашем же собственном мозгу.

Буквально: сознание лишь делает осознанным отдельные, некоторые результаты работы нашего мозга и не обладает никакой собственной сущностью, о чём я уже подробно рассказал в «Красной таблетке». О возможностях и потенциале нашего сознания говорить и вовсе как-то неловко.

Во-первых, оно не мультизадачно (возможно, вы слышали об обратном, но вас ввели в заблуждение). То есть в единицу времени оно способно решать только одну задачу. Ну, и ещё наше сознание умеет быстро перепрыгивать с одной задачи на другую, существенно, впрочем, теряя при этом в продуктивности (и так не бог весть какой). Во-вторых, информация, которой может оперировать наше сознание в единицу времени, ограничивается тремя интеллектуальными объектами, поэтому, когда вы умножаете два числа в столбик, одно вы пишете, а то, что «пошло на ум» (столько-то «в уме»), лучше тоже записать, а то забудете, пока будете перемножать следующие цифры. Сознание может такую «тяжесть» и не удержать.

В-третьих, продолжительность нашей сознательной мысли, которую мы способны мыслить одномоментно, не превышает трёх секунд. Да, это не опечатка и вы прочли всё правильно – три секунды. Такова истинная длина нашей мысли, хотя это и кажется странным. Да, мысли, с которыми мы имеем дело (наши собственные или нами воспринимаемые), представляют собой трёхсекундные фрагменты, которые как-то – тяп-ляп – в нашем мозгу сшиваются.

Короче говоря, на фоне нашего сознания мозг человека, надо сказать, настоящий гений. Но когда один идиот меряется с другим идиотом интеллектом – это, согласитесь, жалкое зрелище. Итак, у нас есть территория – реальность, с которой мы имеем дело, – и полтора идиота, которые строят её карту в нашем мозгу. Дальше мы этой картой пользуемся, строим на ней свои маршруты и невероятно удивляемся, почему всё время обнаруживаем себя не там, где мы, вроде бы, по нашим «умным» расчётам должны были оказаться. Задумайтесь сейчас о своей жизни: каковы были ваши планы и какова реальность (если, конечно, вы уже можете подводить некоторые итоги)?

Думаю, что каждый хотел счастья в личной жизни и очень к этому стремился. Получилось? Уверен, что каждый хотел добиться успеха, сделать что-нибудь значительное, добиться чего-то выдающегося. Каков результат? А как вам ваши отношения с близкими – всё устраивает? А зарплата и карьера? Может быть, дети у вас получились именно такими, какими вы их задумывали? Что вообще в вашей жизни случилось так, как вы того хотели? Ну, а если что-то и пошло, как говорится, «по плану “А”», то не было ли это простой случайностью, которые тоже, как известно, иногда случаются? Понимаете, к чему клоню? Реальность, с которой мы имеем дело, куда сложнее, чем мы можем себе представить. А те средства, которыми мы пользуемся, чтобы её картировать, крайне нефункциональны. И это первое, что мы должны хотя бы просто признать.

Андрей Курпатов «Чертоги разума. Убей в себе идиота!» ISBN: 978-5-906902-91-7







Писать или не писать? – вот в чем вопрос https://psychosearch.ru/7reasonstowrite
Как стать партнером журнала ПсихоПоиск? https://psychosearch.ru/onas
Несколько способов поддержать ПсихоПоиск https://psychosearch.ru/donate

Статью можно прочитать по ссылке: https://clck.ru/TVBVQ
Psychosearch

Леонард Млодинов Как бессознательный ум управляет нашим поведением


Все человеческие суждения, от политических предпочтений и до оценки качества бытовых услуг, отображают два направления ума: сознательное и неосознанное. О процессах, протекающих в бессознательной части, и о том, как эти процессы влияют на человека, занимательно, понятно и подробно написано у Леонарда Млодинова в книге «(Нео)сознанное. Как бессознательный ум управляет нашим поведением». Многие научные факты объяснены так, что становится ясно, как неосознанное влияет на жизнь каждого из нас.   

«Мы воспринимаем, помним пережитое, выносим оценки, действуем – и всё это под влиянием факторов, которые не осознаём» Леонард Млодинов

Что такое «сублиминально»

Термин «сублиминальный» происходит от латинских слов «sub» - «под-» и «limes» - «граница», что вместе образует подпороговый, подсознательный. Книга Млодинова начинается с описания ситуации, которая случилась с американским философом и учёным Чарлзом Сэндерсом Пирсом в 1879 году. А произошло следующее: у Пирса на корабле были украдены часы, и он интуитивно угадал вора, но поскольку доказательств не было, никто ему не поверил. Через определённое время нанятый сыщик обнаруживает, что украденное было сдано в ломбард, а принёс их туда тот самый подозреваемый. Так Пирс пришёл к выводу, что у людей есть некое инстинктивное чутьё, нечто за пределами сознательного ума. И смог это подтвердить экспериментально спустя пять лет.

О данном защитном механизме психики писал Зигмунд Фрейд (1856 – 1939) – австрийский психолог, психиатр и невролог. Если под сознанием он понимал нечто, которое человек способен контролировать, использовать для принятия ежедневных решений, то параллельно с этим он размышлял о бессознательных переживаниях, о том, что у человека есть мотивы и установки, под их воздействием он совершает поступки, смысла которых порой логически и не понимает, не осознаёт.

Вследствие рассуждений он написал несколько книг на тему сублимации (защитного механизма психики в виде переноса внутреннего напряжения на достижение реалистичных целей), в которых он привёл множество примеров из повседневной жизни: «Желание есть сублимация мечты», «Энергию можно сублимировать в силу, можно в страх, а можно в удовольствие. Соответственно, и страх с удовольствием можно сублимировать в силу и энергию. Вариантов много, выбирай сам, что тебе больше нравится. Я лично всегда беру энергию и силу и сублимирую их в движение» [1].

Сублиминальное воздействие существует в реальности. Так, в 1955 году исследователь Никсон экспериментально показал, что если людям сублиминально показывать какое-то слово, а через небольшой промежуток времени попросить произнести любое слово, какое первым придёт на ум, то озвучено будет именно то, которое показывали.

Дальше на эту тему экспериментировал швейцарский психиатр и исследователь Карл Густав Юнг (1875 – 1961). Он доказал, что люди даже во сне реагируют на очень тихие звуки и пробуждаются в случае тревожных или предупреждающих об опасности. А само сновидение – это нечто, отображающее всё богатство и сложность всей сферы бессознательного [2]. Про неосознанное он писал следующее: «есть такие события, которых мы не замечаем на осознанном уровне; они, так сказать, остаются за порогом восприятия. Они произошли, но были восприняты сублиминально…».

Эксперимент о попкорне

Исследования учёных позволили прийти к выводу, что порция съеденной еды зависит не только от вкуса, но и от размера упаковки, причём в равной степени. Так, диетолог из Чикаго Брайан Вансинк провёл эксперимент, в котором удалось увидеть, сколько съедается продуктов в зависимости от размера порции. А именно, как изменяется отношение людей к несвежему попкорну в зависимости от размера упаковок. В эксперименте приняли участие 158 посетителей кинотеатра. Одной группе выдали бесплатно маленькие упаковки по 100 г, а другой – большие по 240 г. Никому не понравилось засохшее угощение, но группа с большими упаковками съела на 33,6 процента больше.

Данный эксперимент подтвердил на практике, что пища в больших упаковках может привести к перееданию даже теми продуктами, которые не очень вкусные. А экономия на больших упаковках с едой является мнимой, так как чем больше куплено, тем больше будет съедено. Таким образом, необдуманные решения, потенциально имеющие негативные последствия, чаще принимаются по инерции. Чтобы исключить такие последствия, достаточно избавиться от внешних проявлений этой инерции.

Эффект беглости

Внешние факторы оказывают значительное, причём и бессознательное влияние во многих ситуациях. Так, при посещении ресторана большое значение имеет то, как оформлено меню. Если блюда описаны сочными прилагательными с оглаской на что-то необычное для повседневного дня, то такое блюдо не только захочется побыстрее заказать, но и по вкусу покажется интереснее, нежели на самом деле.

Затем эксперимент пошёл дальше – встала задача изучить то, как шрифт влияет на сознание человека. Приготовление пищи показалось сложнее в случае неразборчивого почерка с отсутствием пошаговой структуры в рецепте. Аналогичные результаты были получены и при описании набора физических упражнений. Именно это психологи называют «эффектом беглости», когда восприятие сути информации зависит от трудноусвояемости её формы.

Млодинов пишет, что так происходит, потому что мы – не есть компьютер, который способен переработать любую информацию, а «наш мозг – сумма многих модулей, работающих параллельно и связанных друг с другом, и большая их часть оперирует за пределами сознания». Поэтому так часто возникает удивление от собственных решений, поступков и чувств.

Каждый судит по упаковке

Испанский экономист-бихевиорист Антонио Рэнгл вносит новое в мировоззрение экономистов. Благодаря своим экспериментам над студентами-волонтёрами он получил доказательства в следующих моментах:

За упаковку человек готов заплатить больше, если она находится перед его взором в настоящем обличии, а не в виде изображения. Помещение товара под стеклянную витрину приведёт к тому же эффекту, что и просто изображение.
Выбор страны производителя может зависеть от ассоциативной музыки, звучащей в момент выбора товара.
Мозговая активность ярче проявляет себя в момент выбора товара с высокой ценой, нежели с наименьшей.
Эксперимент с одним и тем же моющим средством, но упакованным в различные 3 упаковки (жёлтую, синюю и синюю с жёлтыми пятнами), показал, что подавляющее большинство выберет порошок в разноцветной упаковке. Это прямое доказательство того, что каждый судит по внешнему виду вне зависимости, о чём идёт речь. Так, товар – по упаковке, книги – по обложке, людей – по одёжке и так далее.

Слепой парадокс PEPSI

Что же вкуснее – COCA-COLA или PEPSI-COLA? Этот вопрос до сих пор для многих остаётся неразрешённым. Такие похожие вкусы и такое разное отношение к ним. Даже проводились эксперименты, в которых предлагалось продегустировать 2 вида напитков без указанного логотипа. И что всегда вызывало удивление, так это то, что PEPSI постоянно выигрывало по вкусовым предпочтениям. А как только давалось знать, какой именно напиток налит в стакане, то тогда выигрывала COCA-COLA. Это получило название - «Парадокс Пепси».

Среди всех объяснений более очевидное – это влияние бренда. Причём продолжение эксперимента в 2007 году, когда пригласили для участия людей с серьёзными повреждениями вентромедиальной префронтальной коры, показало, что такие подопытные не отказываются от выбора в сторону PEPSI даже после озвучивания названий брендов после дегустации. Это связано с тем, что у них была повреждена именно та область мозга, которая отвечала за неясные, но приятные ощущения, похожие на те, которые возникают вместе с воспоминаниями о любом знакомом бренде.

Простое название – залог успеха

Эффект беглости, о котором говорилось ранее, имеет значимость не только в отношении рецептов и упражнений, но и в более масштабных ситуациях. Так, например, при выборе компании для вклада сбережений лёгкость в произношении названия является не последним по важности фактором. То, что инвесторы с большим энтузиазмом склонны вкладываться в компании с простым названием, подтверждает статистика компаний на Нью-Йоркской бирже, приведённая за 1990-2004 года. Аналогичные результаты получены и в отношении IPO на Американской фондовой бирже. Хотя стоит заметить, что данный эффект со временем сглаживается – по мере улучшения компанией своей репутации на рынке.

Биржа и погода

На курсы акций влияет не только строгая и сухая статистика, но и такие внешние факторы, как погода. Подтверждением этого стал анализ ежедневных движений индексов акций, торгуемых на Уолл-стрит, в зависимости от погоды за 1927-1990 годы. Тогда было обнаружено, что очень солнечная и очень пасмурная погода влияет на цены акций.

Чтобы ещё больше убедиться в полученной закономерности, двое других исследователей повторили анализ данных, но уже по биржевым индексам двадцати шести стран за 1982-1997 года. Первоначальный вывод подтвердился. Нью-Йоркская биржа имела доход в 24,8 процента в солнечную погоду и всего 8,7 процента в пасмурную.

Так почему же не заработать лишнего, используя такую закономерность? Всё дело в том, что для слежения за погодными изменениями нужно привлекать много трейдеров, на которых уйдёт весь дополнительный заработок.

Мнение Канта и первый эксперимент над мозговой деятельностью

Немецкий философ Иммануил Кант (1724 – 1804) считал, что каждый составляет картину творчески, а не документирует реальные события, поскольку воспринимает окружающее в силу собственных, ранее созданных наклонностей ума. И эта теория во многом близка представлениям современных учёных.

По мнению Канта, эмпирическая психология не могла стать наукой, так как невозможно было теорию записать и вычислить достоверно. Первая попытка измерить происходящее в человеческом мозге произошла в 1834 году. Тогда практикующий психолог Э. Г. Вебер поставил несложный эксперимент с тактильностью. Нужно было определить самостоятельно вес груза, который фиксировался на теле испытуемого. Многочисленные повторения с различными весами показали, что отклонение от определения веса груза пропорционально самому весу. То есть, чем тяжелее груз, тем больше погрешность в ответе, и наоборот.

Проведённый эксперимент не показал чего-то сверхъестественного, но имеет большую значимость в психологии. Именно он показал, что многие математические и научные законы ментальной деятельности можно изучать экспериментальным путём.

Бессознательный ум – это скорость

Британский психолог и физиолог Уильям Бойд Карпентер (1841 – 1918) в своей работе «Принципы ментальной физиологии» (1874 г.) написал: «два разных поезда ментальной деятельности двигаются одновременно: один сознательно, другой – бессознательно», при этом автоматические и бессознательные действия вторгаются в умственные процессы. Это утверждение стало неким толчком, которое нашло применение у психологов того и сегодняшнего дня. Сейчас ясно, что маршруты поездов из метафоры Карпентера имеют два отдельных, тесно взаимосвязанных направления со множеством точек пересечения. И так важно попробовать изучить его «карту маршрутов и станций».

Подсознательное намного глубже и фундаментальнее. Без него невозможно выжить ни одному животному. Если учитывать, что сенсорная система каждую секунду отправляет мозгу почти одиннадцать миллионов бит информации, а сознательный ум в силах обработать и усвоить только до пятидесяти бит в секунду, то если бы не бессознательный ум, то мозг просто завис, как компьютер при сверхбольшом потоке задач и информации. А так, сенсорное восприятие, память, ежедневные решения даются будто бы легко и без усилий.

Слепозрение – феномен, который иллюстрирует, как работают сознательное и бессознательное

Почти треть мозга занимается обработкой визуальной информации. За определение данных, поступающих через зрение, отвечает бессознательное. Именно оно вникает в процесс восприятия и объединяет смысл увиденного. Сознательный ум получает лишь растолкованные данные без всех подробностей процесса распознавания.

В 2004 году нейробиологами было проведено интересное исследование по изучению зрительной системы с участием африканца в возрасте пятидесяти двух лет, который лишился левой части зрительной коры после инсульта. Интересным для исследования был тот факт, что исследуемый мог видеть только половину своего поля зрения. Но спустя тридцать шесть дней произошёл второй инсульт, и он ослеп полностью – зрительная зона затылочной доли отключилась. Несмотря на то, что оптическая часть зрительной системы была полностью здорова, стало невозможно перерабатывать информацию, полученную от сетчатки глаза.

Может ли слепой распознать настроение другого человека, глядя ему в лицо? Именно таким вопросом озадачились исследователи. Для начала они решили показать исследуемому на мониторе чёрно-белые фигуры. Из продемонстрированных вариантов была угадана половина, что произошло просто по везению. Затем учёные показали серию картинок с различными выражениями лица: сердитых и счастливых. И результаты удивили – правильные ответы были в двух из трёх случаев. А всё благодаря веретеновидному лицевому участку его мозга, который улавливал суть настроения картинки и влиял на осознанное решение.

Спустя пару месяцев другие исследователи решили проверить, как исследуемый будет реагировать на препятствия на его пути – сможет ли пройти по захламлённой комнате и не споткнуться. Результаты всех удивили. Ни на один предмет он не наткнулся, причём и сам не понял, как ему удалось всё обойти. Так, было экспериментально доказано, что человек со здоровым зрением, но с отсутствующей способностью осознавать его, может реагировать на то, что видят глаза. В дальнейшем это получило название «слепозрение» или «светоощущение слепых».

Не видеть объекты, но видеть движение

Первым высказавшимся о том, что зрение – не одноколейно, был врач Британской армии Джордж Риддох (1888 – 1947). Он исследовал и животных, повреждая им отдельные участки мозга, и людей с повреждениями мозга после ранений в Первой мировой войне. Особенно интересный случай произошёл с подполковником Т. Ему пуля попала в правую затылочную долю, после чего он продолжил бой, но через пятнадцать минут потерял сознание на целых одиннадцать дней. Когда он очнулся, оказалось, что с левой стороны ему ничего не видно, но при этом движения всё равно продолжали отображаться. Причём не ясно было, что именно движется: ни цвета, ни формы распознать не удавалось.

Случившийся феномен с подполковником Т не подтвердил теорию со слепозрением, но внёс революционное утверждение: зрение – совокупность нескольких самостоятельных информационных потоков, и сознательных, и бессознательных.

Метод искусственного слепозрения и бессознательные сексуальные предпочтения

Текст обрезан из-за максимального размера символов в посте. Продолжение смотрите на сайте: https://clck.ru/TVBEh
Psychosearch

Гештальт-терапия и Гештальтпсихология в чм разница?


Всеми известный факт, что психология имеет систему доказанных знаний, с помощью которых решаются различные практические и научные проблемы. Так, одно из направлений – гештальтпсихология – характеризуется принципом целостности и попытками объяснения восприятия, мышления личности. После продвижения её идей, когда течение достигло популярности, появляется новое движение – гештальт-терапия. Тогда же возникает предсказуемый вопрос: что общего, какие постулаты представителей гештальтпсихологии взяты в работу гештальт-терапевтов?

Пространство Гештальта

Понятие «гештальт» ввёл Христиан фон Эренфельс в 1890 году в статье «О качестве формы». В этой работе он выдвинул проблему целостности восприятия и написал: «целое – это некая реальность, отличная от суммы его частей». Хотя дальнейшим развитием этой теории он заниматься не стал, его тезис остался основным в гештальтпсихологии.

Гештальт с немецкого имеет целое разнообразие схожих определений – это и конфигурация частей, и образ, и структура, и целостность, и привидение. Другими словами, это нечто, которое есть в человеке, событии или системе, которое «выходит за пределы суммы составляющих их компонентов и связей» [1]. При этом человек уже рождается с данной структурой, она не является приобретённой.

Подробно, со всеми точностями о термине «гештальт» говорил Ф. Перлз, который является основателем гештальт-терапии. С. Гингер (1928 – 2011), являющийся теоретиком гештальт-терапии, любил обозначать гештальт как значимое множество, обладающее полисемией (многовариантностью). То есть, его значение существует не само по себе, а с индивидуальной окраской для каждого.

Также чётко интерпретировал понятие «гештальт» Освальд Шпенглер (1880 – 1936), который ввёл первым данный термин в русский язык. Благодаря его концепции понятие гештальта может быть применено к разнообразным актуальным культурным, философским и политическим вопросам, в рамках которых проблематика целостности и единства, связанная с глобализацией и смешением разнообразных дисциплинарных областей, обретает немалую значимость.

Основные идеи гештальтпсихологии

Гештальтпсихология возникла в Германии в 20-е годы XX столетия. Её основателями считаются Макс Вертгеймер (1880 – 1943), Вольфганг Кёлер (1887 – 1967) и Курт Коффка (1886 – 1941). Основной идеей было перестать изучать отдельно поведение и хитросплетения разума человека, поскольку в сознании человека части опыта организуются в целую структуру, или гештальт.

Основные открытия гештальтпсихологии связаны с:

соотношением фигуры и фона;
важностью интерпретации целостности или расщепленности фигуры в рамках контекста актуальной ситуации;
структурированным целым, которое не является всеобъемлющим, но не является и элементарной частицей;
активной организующей силой целостностей и естественной тенденцией к простоте формы;
тенденцией незавершённых ситуаций завершаться [2].

Гештальтпсихология развивается по своему, изолированному от психологии стандартного видения пути. Она изучает поведение, речь и восприятие человеком окружающего мира, после чего анализируются отдельные принципы и объясняются их взаимодействия друг с другом, образуя что-то более крупное, объёмное.

Основные идеи гештальт-терапии

Основателем гештальт-терапии является Фриц Перлз (1893-1970). Начал заниматься в данном направлении с 1942 года, когда была выпущена его первая работа «Эго, голод, агрессия». В сотрудничестве с Лорой Перлз и Полом Гудменом к 1951 году заложил теоретические основы метода на базе гештальтпсихологии, психоаналитических, феноменологических и экзистенциальных исследований.

Главное в гештальт-терапии – это анализ происходящего здесь и сейчас, а не годами ранее, в детстве, как это принято в классическом психоанализе. Но это не означает, что стоит упускать значение биологической наследственности, опыт раннего детства или культурное давление социальной среды. Важно изучить внутреннюю связанность целостного бытия мира и одновременно развить свой собственный стиль жизни, в его специфичности, оригинальности. При этом идёт рассмотрение на трёх неразрывно связанных между собой уровнях: телесном, эмоциональном и интеллектуальном.

Главная цель гештальт-терапии – достижение более полного понимания себя внутреннего: своих чувств, потребностей, желаний, телесных процессов, своей мыслительной деятельности, а также осознание внешнего мира, включая межличностные отношения.

Гештальт-терапия стремится к стойкому результату, когда посредством постепенного осознания клиент получает способность сознательно выбирать своё поведение, отстранившись от невротических и других болезненных симптомов. При этом начинает устойчиво реагировать на манипуляции окружающих.

В основе данной терапии лежит несколько представлений:

Источник силы – в настоящем.
Опыт важнее всего.
Сам терапевт – инструмент терапии.
Терапия слишком хороша, чтобы ограничиваться лечением [3].

Идеи гештальт-терапии применяются в различных областях: от клинической психотерапии и до тренингов для людей, стремящихся к личностному росту и улучшению коммуникации. Сам Перлз называл разработанную гештальт-терапию – «терапией нормальных» [4]. Такими словами он хотел обозначить, что применение возможно для лиц различного возраста, всех уровней, разных культур и в различных ситуациях. Поэтому не обязательно прибегать к его методу лишь в случае физических, психосоматических, нервных или психотических расстройств и отклонений.

Гештальтпсихология и гештальт-терапия: есть ли общее?

Несмотря на то, что в обоих названиях звучит одинаковая «приставка» - гештальт, утверждать, что в основе изобретения Перлза лежат принципы гештальта, нельзя. Конечно, и отвергать тот факт, что некоторые идеи гештальтпсихологии всё-таки используются, тоже не получится. Дело в том, что Перлз ознакомился с концепцией гештальтпсихологии поверхностно, не вдаваясь в подробности. Он и сам признавался, что ни одну ключевую монографию не осилил целиком. Поэтому использовал в работе свою вольную интерпретацию понятий.

Так какие же моменты «впитаны» наследниками гештальт-терапии из положений гештальтпсихологии? Некоторые исследования основоположников гештальтпсихологии и социальные эксперименты К. Левина доказывают многое из того, что у Перлза зачастую выглядело как интуитивные догадки.

Например, эксперимент К. Коффки 1920 года по применению принципа целостности к поискам ведущих принципов развития в детской психологии и взаимодействия со средой доказывает, что каждая часть имеет свою роль и важна именно функциональная структура целого, поскольку именно она определяет тип его организации. Наряду с принципом целостности был выдвинут принцип динамичности: течение психических процессов определяется динамическими, изменяющимися соотношениями, устанавливающимися за счёт самого процесса. Оба принципа взаимосвязаны. Гештальт-психологи обнаружили, что функциональная структура целого динамична и способна сама себя поддерживать и восстанавливать, стремясь перейти в состояние максимально возможного равновесия, которое будет определяться чёткостью, завершённостью и осмысленностью.

На данные выводы опирался в своей практике Курт Гольдштейн, который занимался пациентами с черепно-мозговыми ранениями, страдающими афазией. Он заметил, что сила расстройства зависела не только от размеров поражения мозговой ткани, но и от множественных факторов, таких как страх возвращения на фронт, отношения с людьми и другие. Так, Гольдштейн пришёл к выводу о единстве физического и психического в организме. Что впоследствии пригодилось Фредерику Перлзу для развития гештальт-терапии.

Несмотря на незначительные отклики гештальтпсихологии, возможно, более правильным вариантом было бы назвать Перлзу свой подход экзистенциальной психотерапией, как ему и хотелось изначально.

Список использованных источников:

1. Лебедева Н., Иванова Е. Современный учебник Путешествие в Гештальт теория и практика. – СПб.: Речь, 2004. – 560 с.
2. Перлз Ф. Теория гештальттерапии. – М.: Институт общегуманитарных исследований, 2004 – 384 с.
3. Польстер И., Польстер М. Интегрированная гештальт-терапия контуры теории и практики. – М.: Независимая фирма «Класс», 1996. – 325 с.
4. Гингер С. Гештальт: искусство контакта / Пер. с англ. Т. А. Ребеко. – Изд. 2-е. – М.: Академический Проект; Культура. 2010. – 191 с.

Автор: Амосова Виктория, учитель

Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна






Писать или не писать? – вот в чем вопрос https://psychosearch.ru/7reasonstowrite
Как стать партнером журнала ПсихоПоиск? https://psychosearch.ru/onas
Несколько способов поддержать ПсихоПоиск https://psychosearch.ru/donate

Статью можно прочитать по ссылке: https://clck.ru/TVB52
Psychosearch

Реальные пределы свободной воли нейробиологический взгляд


Ответственны ли мы за свои решения – или они предопределены? Наука, философия, религия уже давно пытаются ответить на этот вопрос. Нам нравится полагать, что мы полностью контролируем свои решения – но что если это не так? Нейробиологические открытия в области свободной воли привели нас от простого любопытства к совершенно новому видению мира. И это «новое видение» - не всегда приятное. Как утверждал профессор Хоакин Фустер: «Одно из наиболее интересных направлений развития западной культуры – сближение философии и нейробиологии во взгляде на свободную волю».

Между иллюзией и верой

Серия исследований, инициированных Бенджамином Либетом и др. более 30 лет назад, доказывала, что свобода воли может быть иллюзорной. Эту идею еще много раз попытаются как подтвердить, так и опровергнуть.

Свобода всегда воспринималась как состояние, противоположное ограниченности. Такая точка зрения разделила теоретиков свободы воли на две группы. Вот что писал об этом философ Рудольф Штайнер в своем труде «Философия свободы» [1]: «Существуют люди, которые в своем нравственном пафосе объявляют ограниченным умом каждого, кто способен отрицать такой очевидный факт, как свобода. Им противостоят другие, усматривающие, напротив, верх ненаучности в том, если кто-нибудь полагает, что закономерность природы прерывается в области человеческой деятельности и мышления. Одна и та же вещь часто объявляется здесь то драгоценнейшим достоянием человечества, то злейшей иллюзией».

Позиция некоторых философов во многом пересекается с точкой зрения, принятой в современной нейробиологии. Например, Ницше утверждал, что человек живет в иллюзиях о свободной воле, в то время как в реальности все сводится к чистейшей математике, нуждам, детерминизму.

Исследования, проведенные в рамках когнитивной нейробиологии, показывают, что концепт «иллюзия» здесь действительно применим. Свобода воли как иллюзия, сотворенная человеческим разумом – такой сценарий, разумеется, сложно назвать приятным для человечества. Неужели, заставив нас выбирать между метафизикой и наукой, нейробиология и вовсе признает свободу воли непостижимой концепцией? И сможем ли мы смириться с таким вердиктом? Сможем ли мы понять, что предлагает нам «большая страшная наука» в качестве ответов?

Ранние исследования. Эксперимент Либета

В конце 1970 – начале 1980-х гг. Б. Либет провел серию экспериментов в рамках изучения свободы воли. Добровольцы находились в комнате, где рядом с ними были расположены часы и кнопка. Участники могли нажимать кнопку произвольно, когда им захочется – Либет попросил лишь записать время, когда в голову приходила такая идея. Все это время аппарат ЭЭГ фиксировал активность участков головного мозга.

Сравнив временные показатели, команда Либета обнаружила, что между осознанным желанием нажать на кнопку и, собственно, действием проходило примерно 200 мс. Но Либета больше удивили показатели ЭЭГ – область мозга, отвечающая за инициирование движения, активизировалась за 500 мс до нажатия кнопки. Следовательно, активность мозга регистрировалась за 300 мс до момента осознания испытуемым своего желания нажать на кнопку. В мире науки этот эксперимент расценивали как первую демонстрацию иллюзорности свободной воли.

Исследователи Дж. Д. Хэйнс, М. дю Сотой, П. Хаггард повторили эксперимент Либета. Они отмечали еще более длительную паузу между активностью мозга и моментом принятия решения. По результатам исследования института Макса Планка в Лейпциге, проведенного в 2008 году, пауза между решением и его осознанием составляла целых 7 секунд. Повторные эксперименты подтверждали, что решение принимается раньше, чем человек осознает это.

Некоторые ученые, например, А. Папаниколау [2], утверждают, что подобные эксперименты не предоставляют логичных выводов, а, следовательно, не могут считаться объективными. По мнению критиков, представленные в исследованиях действия – не что иное, как хаотичные движения. Хотя такие движения и являются результатом функционирования нервной системы, они не могут считаться актом свободной воли.

В ответ на критические замечания другие авторы ввели концепцию методологического детерминизма. Они отмечали, что необходимо ставить под сомнение научные представления о свободе воли – ведь утверждение «свободная воля определяет поведение» нефальсифицируемо по критериям научности К. Поппера. Таким образом, здесь более уместно говорить о метафизическом утверждении, нежели о научной гипотезе.

«Люди заблуждаются, считая себя свободными. Следовательно, идея их свободы состоит в том, что они не знают никакой причины своих действий; что же касается того, что они говорят, будто человеческие действия зависят от свободы, то это слова, с которыми они не соединяют никакой идеи». - Бенедикт Спиноза. («Этика»)

Свобода воли и квантовая физика

Квантовая природа сознания представляет интерес для научного мира вот уже несколько десятилетий. Тема слияния двух, казалось бы, несовместимых компонентов – человеческого сознания и квантовой физики – буквально захватила целый пласт специализированной литературы.

Г. Стапп, выдающийся физик-теоретик и сторонник теории квантового сознания, объясняет концепцию свободной воли с точки зрения «ортодоксальной трактовки квантовой механики». В своей теории он отводит важную роль свободному сознательному выбору. Стапп подчеркивает, что квантовая механика поможет объективно изучить взаимосвязь мысли и действия, которые ранее считались никак не связанными.

Идея получила развитие в работе Р. Пенроуза и С. Хамероффа «Сознание во Вселенной: нейробиология, квантовая геометрия пространства-времени и теория Orch OR». Некоторые ученые, например, Д. Чалмерс и В. Дж. Стенджер, не согласны с теорией. Однако это тот самый спор, в котором может родиться истина – независимо от того, кто прав.

В новую, «квантовую» парадигму изучения сознания и свободной воли не совсем вписывается психология. По меркам квантовой физики, метод наблюдения не может считаться объективным – как писали Бор и Гейзенберг, сам факт наблюдения влияет на квантовое состояние наблюдаемой системы. Как бы там ни было, дело здесь не только в эффекте наблюдателя. Психология на своем методологическом уровне не способна дать ответы на вопросы о свободе воли. По крайней мере, в отрыве от других наук.

Все исследования ведут к нейробиологии

И это неудивительно. «Не философия, не физический детерминизм –  только нейробиология способна положить конец спорам о свободе воли», - пишет нейробиолог У. Р. Клемм в своей книге «Научное обоснование сознания и свободной воли». Клемм утверждает, что некоторые поведенческие особенности человека объяснимы только свободой воли, которая является результатом процессов, происходящих в головном мозге [3].

Доктор Эрик Расин в продолжение теории предложил динамическую концепцию свободной воли [4]. Она восходит к недавним исследованиям в когнитивистике и социальной психологии, в рамках которых свободная воля рассматривалась как психологический феномен с необычными динамическими и внутренними свойствами. Динамические свойства отражают изменения в ответ на внутренние (физиологические) и внешние (физические и социальные) стимулы. В исследовании предполагается, что свобода воли не статична, но на ее формирование влияют психологические нужды и внешние факторы. Так, динамические изменения свободы воли будут иметь последствия: притеснение воли приведет к разочарованию, тогда как сильная воля сформирует социально ответственное поведение и деловые успехи.

Как писал Р. Баумайстер: «Взаимосвязь сознания и поведения … эмпирически доказуема. Однако влияние сознательного часто бывает косвенным и отсроченным и во многом зависит от бессознательных процессов».

Эксперименты

В 2007 г. берлинский невролог Дж. Д. Хейнс при помощи МРТ установил, что он может с вероятностью в 60% определить, какую из двух кнопок нажмет испытуемый. Ученый определял это за 6 секунд до осознания желания нажать на кнопку и за 7 секунд до самого действия.

Невролог Ицхак Фрайд также провел эксперимент [5], но с участием больных эпилепсией. Ученый установил, что за 1,5 секунды до принятия решения у испытуемых активизируются индивидуальные нейроны в определенной области мозга. По словам Фрайда, некоторые предопределенные идеи просто принимаются нашим сознанием. Так, сознательное можно рассматривать как одну из поздних стадий выбора.

Нейробиологическое объяснение

Г. Франкфурт и Д. Деннет предполагают, что свободная воля и детерминизм могут быть совместимы (т. н. концепция компатибилизма). Франкфурт утверждает, что при внутриличностном конфликте человек испытывает равноценные желания – совершать/не совершать действие [6]. С точки зрения нейробиологии в этот момент происходит конфликт центра удовольствия и ингибиторного контроля. Деннет же развивал идею эволюционного развития свободной воли и принятия решений (например, через альтруизм, желание помочь другому).

Х. Фустер предлагал цикличную модель принятия решения [7], согласно которой действие и решение действовать может начаться и завершиться на любом этапе цикла восприятия-действия. Здесь свобода воли рождается в результате взаимосвязи мозга и окружающего мира (точнее – представлений об этом мире, сохраненных в коре головного мозга). Фустер считал, что такая сложная система, как головной мозг, развивается благодаря своей пластичности и адаптивности. В ходе приспособления к новым условиям появляются новые функции – и, соответственно, свобода познания.

Однако не стоит считать, что свобода воли умещается лишь в префронтальной коре мозга. Фустер называл ее лишь «нейропосредником» в более сложных отношениях между внутренним и внешним миром.

Еще одна точка зрения на свободу воли – мультидетерминированность. Согласно этой теории, чем больше существует мотивов, тем меньше ограничений для свободной воли. На другом полюсе здесь находится редукционизм, который занимается поиском лишь одного, самого главного мотива действия. Однако, как говорил нейропсихолог Р. Сперри: «Пытаться взломать биомолекулярный код когнитивных процессов – все равно что расшифровывать записку, изучая химический состав чернил».

Итак, свобода воли с нейробиологической точки зрения – это свобода обмена информацией в коре головного мозга. С точки зрения когнитивистики – результат функционирования нервной системы с учетом влияния на решения сознательного и бессознательного компонентов. При этом понятие свободной воли все еще не определено – особенно в условиях меняющейся научной парадигмы и мультидисциплинарного подхода. Психология может прогнозировать выбор человека; когнитивная нейробиология предлагает нейронные паттерны для обучения принятию решений. Правило Хебба представляет свой, «ассоциативный» взгляд на обучение и свободу воли. После создания нейросети для системы принятия решений стало ясно – развитая сеть сможет предсказывать выборы, которые мы считали произвольными.

Как же будет решена проблема свободной воли, когда ее всесторонне изучают все больше и больше дисциплин? Пока этот вопрос остается без ответа.

Список использованных источников:

1. Steiner, R.(2015). Filosofia libertății, Ed. Univers Enciclopedic
2. Papanicolaou, A. C. (2017). The myth of the neuroscience of will. Psychology of Consciousness: Theory, Research, and Practice, 4(3), 310-320, http://dx.doi.org/10.1037/cns0000116
3. Klemm, W. R. (2016). Making a Scientific Case for Conscious Agency and Free Will. Making a Scientific Case for Conscious Agency and Free Will. http://doi.org/10.1016/C2015-0- 04420-3
4. Racine, E., and Saigle, V. (2014). Static and dynamic metaphysics of free will: A pragmatic perspective. AJOB Neurosci. Available online at: http://www.theneuroethicsblog.com/2014/01/static-and-dynamic-metaphysics-of-free.html
5. Fried, I., Haggard, P., He, B. J., & Schurger, A. (2017). Volition and Action in the Human Brain: Processes, Pathologies, and Reasons. The Journal of Neuroscience, 37(45), 10842 LP10847. Retrieved from http://www.jneurosci.org/content/37/45/10842.abstract
6. Frankfurt, H. (2008). Commentary on Frankfurt: “Freedom of the Will and the Concept of a Person.” In Self and Subjectivity (pp. 139–152). http://doi.org/10.1002/9780470774847.ch11
7. Fuster, Joaquín M. (2013). The Neuroscience of Freedom and Creativity: Our Predictive Brain. Cambridge University Press.
8. Marcu, Gabriela. To What Extent Is Free Will Actually Free? The Answer of Neurosciences (May 10, 2018). https://www.researchgate.net/publication/325055873

Автор: Gabriela Marcu

Переведено на русский Ю. В. Матыченко при поддержке журнала © ПсихоПоиск

Источник: Marcu, Gabriela. To What Extent Is Free Will Actually Free? The Answer of Neurosciences (May 10, 2018). https://www.researchgate.net/publication/325055873

Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна






Писать или не писать? – вот в чем вопрос https://psychosearch.ru/7reasonstowrite
Как стать партнером журнала ПсихоПоиск? https://psychosearch.ru/onas
Несколько способов поддержать ПсихоПоиск https://psychosearch.ru/donate

Статью можно прочитать по ссылке: https://clck.ru/SvY95